– Ари, ты проснулась?

– Прости-прости. – Я поднимаюсь на ноги, растирая затекшие предплечья. – Мне нет оправдания.

– Ты просто вымоталась. – Похоже, он не воспринимает мой сон как свидетельство того, насколько «интересным» мне показался его рассказ. – Такое часто случается со мной и моими друзьями. Ты голодная?

– Очень. – Какой приятный повод избежать нутового ужина. Я ковыляю на кухню, где мне открывается удивительное зрелище: в кастрюлях на плите что-то булькает, а руки парня уверенно двигаются, то помешивая тут, то встряхивая там. Я проверяю время. Выходит, я проспала целый час.

– Это хорошо, потому что у меня тут слишком много еды. – Он откидывает волосы назад, но они тут же снова падают ему на глаза. – Я привык готовить на пятерых.

– Я думала, у тебя только один сосед по квартире.

Он делает паузу.

– К нам частенько заходят наши друзья.

Он поворачивается и хватает бутылку красного вина, щедро сбрызгивает им сковороду, после чего наливает бокал и передает его мне. Я делаю глоток и иду в свою комнату переодеться, чтобы моя рабочая одежда не пропахла кухней. Распуская волосы, собранные в тугой пучок, я массирую кожу головы кончиками пальцев, чтобы снять головную боль после сна в неудобной позе. Массаж иногда помогает.

Вернувшись на кухню, я пристраиваюсь на краешке стула и наблюдаю за уверенными движениями Джихуна. Мысль о том, что он готовит для меня, успокаивает. Мы с Ханой не относим себя к творческим гурманам, поскольку я стремлюсь к эффективности, а она – к удобству, но Джихун, похоже, получает истинное удовольствие, нарезая и перемешивая.

Рука Джихуна замирает над солонкой, когда он невзначай смотрит на меня.

– Твои волосы.

Я опускаю взгляд и пробегаюсь пальцами по волосам. На ощупь вроде бы все в порядке, никаких узелков или спутанных прядей.

– С ними что-то не так?

Он скользит глазами по всей их длине, до самой талии.

– Я никогда раньше не видел тебя с распущенными волосами.

Я отбрасываю их за спину. На работе нужна аккуратная прическа, так что убирать их вошло в привычку. Мои волосы противоречат одному из многих негласных правил офиса: сотрудник не должен выделяться своим внешним видом. Я и так выбиваюсь из канона своей азиатской внешностью, и не хочется усугублять это, выставляя напоказ роскошную шевелюру. Как-то на корпоративной вечеринке, куда я пришла с распущенными волосами, один из партнеров назвал это «образом гейши».

– Их волны такие же темные, как воспоминание о ночной реке.

Джихун небрежно бросает комплимент, как будто в этом нет ничего особенного, и тянется за шейкером. По крайней мере, я принимаю его слова за комплимент. Еще ни один мужчина не говорил мне ничего подобного.

– Спасибо.

Он улыбается и проверяет рисоварку. Это скучная канадская модель, поскольку я отказалась от дорогой импортной версии с надписью «Ваш рис готов!» по-корейски. Хана дулась три дня. Я потягиваю вино, чтобы скрыть свое замешательство, пока он выкладывает рис на шипящую сковороду.

Звонит мой телефон, и я бросаю взгляд на экран.

– Работа.

Звонок касался срочных обновлений в одном из моих проектов. Время для рабочих вопросов уже позднее, и, хотя я изо всех сил стараюсь быть профессионалом, по окончании разговора у меня ломит челюсть от попыток сохранять спокойный тон. Преподаватель юриспруденции настоятельно советовал нам придавать голосу деловую интонацию во время общения по телефону, и это сложнее, чем кажется.

Джихун смотрит на меня, когда я наконец нажимаю отбой.

– На работе ты разговариваешь по-другому.

– Да? – Я надкусываю зеленый лук. – Звучит не очень.

– Как-то жестче. Даже сурово.

Я поднимаю на него взгляд.

– Иначе нельзя. Мне нужно быть и жесткой, и суровой, чтобы мною не манипулировали. Ты можешь представить себе мягкотелого адвоката? Не хочу, чтобы меня принимали за слабака.

– И так всегда?

Я потираю виски.

– Зависит от того, чего люди ожидают от меня. С кем-то приходится быть более дерзкой. Резкой и прямолинейной.

Он склоняет голову набок:

– Дома ты совсем не такая.

– Но могу быть такой, если ты предпочитаешь такой стиль общения, – натянуто отвечаю я, испытывая странное чувство, будто меня подловили на чем-то.

– Мне нравится, какая ты со мной. Это больше похоже на тебя, настоящую.

Так и хочется фыркнуть – как давно мы знакомы? Сколько дней? Но он отчасти прав. Я хорошо понимаю, что на работе играю некую роль.

– Наверное, так оно и есть.

Он улыбается, глядя на рис.