Интересно, сколько уже прошло времени? Как долго я продержусь без еды и воды? Что еще ждать от Олега, когда он снова заявится? Горло сушит невыносимо, и этот проклятый запах сырости.

— Щуку тощую… с реки…притащили рыбаки…

***

Позже Олег заходит еще раз, снова пытается меня накормить. Заканчивается все как и в предыдущий раз, только помимо поцелуя он пытается залезть мне под платье, которое рвется в процессе борьбы. Он разбивает мне губу, но я вырываю себе еще небольшую отсрочку.

Не переставая прокручивать считалочку в голове, потому что вслух говорить невозможно из за жажды, я вытаскиваю из прически невидимку и пытаюсь открыть ей замок на цепи. В кино это выглядит намного проще. Но нужно освободиться хотя бы от этого. Лучше умереть, чем позволить Олегу сделать меня еще более грязной, чем я сейчас себя ощущаю.

Очень долго я ковыряюсь невидимкой, ни на что особо не надеясь, когда вдруг раздается щелчок и замок открылись. Я сначала даже не верю, с сомнением рассматривая свободную ногу.

Получилось.

Сразу же обыскиваю всю комнату, но ничего полезного на первый взгляд не нахожу. На второй тоже. Доски прибиты к окну намертво, дверь не поддается. Сажусь обратно на кровать и закрываю руками лицо.

За дверью слышатся шаги и я неестественно выпрямляюсь.

Нет, только не сейчас, я не готова.

Хватаю деревянную щепку с более менее острым концом и забираюсь обратно на кровать.

Щелкает замок и дверь со скрипом открывается.

Бог любит троицу, но я не он. Не смогу. Не выдержу.

— Если зайдешь, я горло себе перережу. Я серьезно, слышишь?! — хриплю настолько громко, насколько хватает сил, и прижимаю к горлу несчастную щепку.

Дверь медленно открывается и за ней показывается Шахманов с поднятыми вверх в мирном жесте руками. Взъерошенный и бешеный. Но мой. Такой мой, что слов не хватает описать. Руки трясутся от переполняемых эмоций.

— Бросай свою зубочистку. Всё кончилось, иди ко мне. — голос осторожный, мягкий, боится напугать.

— Нашел. — щепка сама вываливается из вмиг расслабляющихся рук. Я скатываюсь на пол с кровати и вою в голос, все скопившиеся эмоции за раз выплеснкиваю. — Нашел…

— Конечно нашел. — он обнимает меня и прижимает крепко, я сначала дергаюсь, потом меня окутывает такой родной аромат его парфюма, что тело само расслабляется. Вцепляюсь в него изо всех сил, наверняка причиняя боль, но мне все равно. Главное вдыхать его аромат, главное чувствовать его всем телом, главное слышать его голос.

Шахманов.

Хотелось рвать и метать, крушить все на своем пути, но это не принесло бы никакого результата. Карину украли прямо у меня из под носа. Точнее, сначала украли мои вещи из больницы. Пока провозился с камерами после рассказа Ромы, потерял драгоценное время. Охрана показала записи, на которых засветился Олег. Ну кто бы сомневался, что обойдется без него. Что этот говнюк, что его папаша, как в каждой бочке затычка.

Звоню Карине с телефона охранника, не берет трубку. Нутром чуял, что не спроста этот Олег снова трется вокруг моей жены. Чуял, но не предвидел такой наглости. Что рыпнется в обход папаши, который не станет так грубо рисковать своим нагретым местом в верхних кругах. Политическая проститутка, мать его.

Мне было совсем уж не спокойно, потому и сказал Ромке набрать Каринину подругу, вдруг жена дуется после ссоры и поэтому игнорит. Когда Маша сказала, что Карина ушла ко мне после моей смс, пазл в голове сложился.

Убью, тварь. Своими руками убью.

Горло водолазки сжалось, как удавка, не давая нормально вздохнуть. А может дело и не в водолазке. Никогда так ни за кого не переживал, как сейчас за Карину. Это новое чувство, скручивающее желудок в тугой узел. Не помню, как держался все это время. На автомате что ли. Нельзя было делать резких движений, чтобы не спугнуть Олега.

До самого утра мы с Ромкой трясли знакомых, пытаясь узнать куда этот говнюк умыкнул мою жену. Только к обеду всеми правдами и неправдами удалось выйти на след. В какой то глуши ему достался от дальней родственницы, седьмой воде на киселе, дом.

Да уж, домом эту хибару я назвать погорячился. Перекошенная домушка, забор валяется на земле, за зарослями травы и окон то особо не видать.

Машину оставили еще на повороте, чтобы он нас не услышал и не наделал глупостей.

Плохо помню как заходили внутрь, страшно было от мысли, что мог не успеть. Помню только как на кухне сразу же Ромка скрутил Олега, обдолбанного знатно, а я заглядывал в каждую дверь, желая увидеть Карину и боясь одновременно.

И все таки меня тряхануло. При чем сильно, когда зашел в нужную дверь. От отчаяния в родном голосе, от распахнутых в ужасе глаз, от крови на виске и губе, от рваной кофты. Я ощупывал ее взглядом и понимал, что Олега уже нет. Олег уже труп.