– Слушай, Рит, - несколько замялся Рома и прочесал бровь большим пальцем, чтобы не смотреть мне в глаза. – Хата у меня съёмная, а хозяйка, вроде как, не разрешала заводить тут живность… - возмущенно посмотрела на него, но он сразу меня перебил. – Я не против кошки, но хата проплачена на полгода вперед, а если хозяйка спалит, что я кого-то завёл, то выкинет всех нас и денег не вернет. Прости, малыш, я тоже не в восторге.

Сокрушенно выдохнула и прикрыла глаза.

– Ясно, - психанула я и, оставив Ириску на краю кровати, резко села и начала одеваться.

– Рита, - шепнул Рома, поцеловав моё ещё пока обнаженное плечо. – Давай потом, когда у нас будет своя квартира, заведем, кого захочешь. Но сейчас не мы устанавливаем здесь правила.

Он был прав, но от этого менее паршиво мне не стало.

– И что мне с ней делать? Мама тоже не разрешила оставить её дома.

– Не знаю, - приобнял меня Рома сзади, уткнувшись подбородком в плечо. – Верни туда, где взяла. Может, она чья-то? Ну, или её кошачья мамка потеряла?

– Ладно, - согласилась я нехотя. – Отвезешь нас на дачу?

– Далеко она? Я на работу опаздываю.

– Далеко, вообще-то. Не парься, короче, - махнула я рукой, продолжив одеваться. – Мы на автобусе доедем.

Глава 7

Я не знаю, как перестать реветь.

На улице уже стемнело, а я всё продолжала сидеть на крыльце дедушкиного дома с коробкой, в которой мурчала Ириска. Ей было хорошо. Прямо сейчас она была сыта, обласкана мной и даже не представляла, что ещё немного и мне придётся оставить её прямо здесь – в холодной осенней ночи.

Я прошла все участки, что были поблизости, но не нашла ни одну кошкину мать. Никому не понадобился котёнок. Более того, на меня смотрели с опаской, а некоторые бабки даже в глаза не смотрели, видимо, чтобы я их не сглазила или не загипнотизировала. Я, конечно, чернявая, но не настолько, чтобы походить на цыганку и всем стереотипам о них.

– Прости меня, пожалуйста, - шептала я ластящейся Ириске. – Я не должна была давать тебе надежду. Это жестоко с моей стороны, - на последней фразе, не сдержав эмоций, всхлипнула так громко, что сама испугалась.

Еще никогда и никого мне не было так жалко, как сейчас Ириску.

– Я буду приезжать к тебе и кормить. На днях мне перечислят зарплату, я куплю тебе утепленный домик и самый вкусный корм, и мышку плюшевую, или заводную…

Яркий свет внезапно ударил в глаза и ослепил.

– А я думал, мне уже голоса чудятся. С перепою, - заговорил со мной голос, доносящийся из торчащей над забором головы с фонарем.

– Ты мог бы не светить мне в глаза? – спросила я, спешно вытирая слёзы и сопли.

Ненавижу, когда меня видят слабой.

– И что ты здесь забыла, бормотуха? – Матвей фонарик на своей голове не погасил, но сделал его свет значительно тусклее.

– Бормотуха? – поморщилась я. – Это ты так завуалировал не знание моего имени?

– Я, конечно, вчера выпил, но не столько, чтобы что-то забыть, - не очень-то дружелюбно ответил Матвей. Этой ночью он явно был куда более радушнее. – О чем бормочешь? Скажешь, зачем ты здесь? Доломать диван приехала?

– Нет, - буркнула я себе под нос, едва снова не расплакавшись.

Ну, вот зачем он напомнил мне о том, что я плохой человек?!

– А что? – с нажимом вопросил мужчина. – Мне нужно из тебя всё клещами сегодня тянуть?

– Не твоё дело, - насупилась я, но сорвавшийся с рваным придыханием всхлип, выдал меня с потрохами.

– Ты там ревешь, что ли? – насторожился Матвей.

– Нет.

Ответом мне послужил тяжелый вздох мужчины с оттенком легкого, как ветерок, мата. Яркий налобный свет его исчез над забором и вскоре появился уже во дворе дачи моего дедушки.

– Ну, и чего ты ревешь? – сел он рядом со мной на крыльцо, совершенно беспардонно сдвинув в сторону мой зад своим. – Привет, Сосиска!

– Ириска, - выронила я гнусаво. Из-за этих чертовых слёз забило нос.

– Ревешь-то чего? – мягко толкнул меня мужчина плечом в плечо. – Обидел кто?

– Какая разница?

– Рассказывай. Дядя Матвей порешает, один фиг заняться мне пока больше нечем.

– Мм, - только и смогла я протянуть, торопливо утерев сопли рукавом толстовки.

– Не расскажешь, я начну пытать твою Сосиску.