С чувством выполненного долга и невероятной гордостью за себя, я решила набрать в старом колодце воды, чтобы пока она греется в ведре кипятильником, я могла немного отдохнуть в старом плетенном кресле.

Но сначала пришлось привязать к ведру веревку, чтобы спустить его в колодец. Кое-как поднять воду, принести ведро в домик, найти в единственном кухонном шкафчике кипятильник и понять, что в этом доме я сегодня ничего согреть не смогу, так как едва вилка оказалась воткнута в розетку, заискрили провода над этой самой розеткой. Не на шутку перепугавшись, я решила, что самым разумным будет согреть воду под лучами солнца. Заодно и сама хоть немного отдохну.

В сплетенном когда-то давно дедом шезлонге оказалось очень комфортно. Раздражало только веселье за забором, где, судя по звукам, люди играли в футбол, а по запахам – дразнили мои рецепторы шашлыком.

Оказывается, очень легко испытывать ненависть к людям, которых даже не видишь.

С гордым видом достала из своего рюкзака компот, который сама лично варила из яблок и ягод, чтобы те не пропали, заодно для того, чтобы зарядиться витаминами на конец этой осени. Можно было бы налить его в стакан, но все они стояли в пыли на столике рядом – их еще нужно будет перемыть.

С невероятно пафосным лицом отпивала компот мелкими глотками, будто дразнила соседей, а еще до вечера мне придется насыщаться только им, ибо я не подумала о том, что уборка настолько затянется. Скорее всего, возвращаться в город мне придется уже по темноте.

Нужно предупредить Рому.

Достала из заднего кармана джинсов телефон, открыла наш с ним чат и приготовилась набирать смс с молящими смайликами, чтобы он приехал за мной вечером и забрал. Можно даже раньше, чтобы уборка закончилась быстрее. Двигать тяжести одной сложно. Не уверена, что я, таки, смогу сдвинуть тот диван и не сорвать спину.

Едва палец коснулся первой буквы смс, как в меня что-то прилетело, выбив из руки телефон и бутылку с компотом, содержимое которой вылилось бы на меня полностью, если бы я резко не выпрямилась и едва не захлебнулась не только напитком, но и возмущением. Даже парочка разбитых стаканов меня так сильно не вывели из себя, как тот факт, что я попробовала свой компот не только ртом, но еще и носом.

– Твою мать! – послышалось с той стороны забора, откуда, как я уже успела понять, в меня прилетел мяч, который прямо сейчас я хотела лопнуть голыми руками. – Тюльпаныч меня убьёт!

Убьёт. Конечно, убьёт! Сразу после меня.

– Это я сейчас кого-то убью! – сморгнув с ресниц капли компота и почти детскую обиду, я забралась на бочку близ соседского забора и сразу нашла виновника.

Лохматый как собака, но глаза до ужаса виноватые.

– Не нужно никого убивать, милая девушка, - заявил о себе лохмач, который не стал трусить и прятаться, но при этом, стоило ему открыть рот, как чувство вины в его серых глаза лопнуло, как мыльный пузырь.

– Это ты попал в меня мячом? – сузила я угрожающе глаза, отлепила прядь волос, которая уже начала раздражать, и оглядела всех собравшихся. Будто я Король Лев, а они стая сурикатов, что встали на задние лапки и смотрят на меня, ожидая чего-то. Но один из «сурикатов» оказался мне знаком. Даже как-то легче от этого стало. – Май, привет!

– Рита, ты? – её темные брови заметно взметнулись к линии роста волос, когда она, наконец, меня узнала.
– А ты чего тут делаешь?

– Да вот, - вернула я своё внимание лохмачу, который продолжал на меня пялиться теперь не как провинившийся пёс, а как альфа-самец «истыканной» им же стаи.
– Хотела компотика попить, но чей-то мяч меня опередил, - многозначительно добавила я.

– А вы, типа, знакомы? – пришла очередь лохмача удивляться нашему знакомству.

– А мы, типа, одногруппницы, - какое, вообще, ему дело? – Мяч свой забрать не хочешь, дядя? – подняла я над забором мяч и подразнила им лохмача.

– Если можно? – как ребенок, мужчина потянул ко мне ручонки.

– Хорошей игры, - сделала себе приятное, угодив мужчине мячом точно в голове. Хотелось бы посильнее, но и злость моя уже не была столь концентрированной, как несколько секунд назад. Да и перед одногруппницей не хотелось бы быть замеченной в убийстве. – Май, -зайдешь ко мне через часок? Компотика попьём. Ну, то, что от него осталось, - с нажимом, намекая на кривоногого футболиста, вопросила я.

– Хорошо.

– А может, ты к нам? Тюльпаныч нам как родной, - сверкнул ровным рядом зубов лохмач и соизволил зализать волосы пятерней, отчего его лицо хоть сколько-то стало различимым.

Бородатый, лохматый… Они всей компанией его только сегодня в пещере нашли?

– Мой дедушка - Степанович, а не Тюльпаныч, - ответила я ему, просто для того, чтобы он не зубоскалил и не думал, что я стала добра именно к нему только потому, что у нас есть общая знакомая.

Сошла с бочки и с гордым видом, будто тот лохмач до сих пор на меня смотрит, подхватила свой рюкзак, достала из него запасную футболку, которую брала на тренировку и вошла в дом, чтобы переодеться и продолжить беспощадную уборку с отмораживанием пальцев ледяной колодезной водой.