– Серо-голубой? – нахмурился Рома, вспоминая.

– Да!

– В комнате посмотри. Кажется, на тумбочке был, - махнул Рома рукой в нужную сторону, а сам пошёл в гостиную, где на паузе стояла игра.

Быстро скинула берцы и почти бегом влетела в комнату. На глаза сразу попался кошелек, лежащий на тумбочке. Преодолев расстояние до него в два шага, быстро проверила, на месте ли карта. На месте. Взгляд непроизвольно зацепился за знакомую блестяшку, что лежала на тумбочке и отражала солнечный свет из окна.

– Ром? – схватила я браслет и зашла в гостиную, где Рома снова был вынужден поставить игру на паузу. – А что у тебя делает Настин браслет?

– А я откуда знаю? – фыркнул он. – У нее и спроси. Ты же сама приводила табор своих подруг ко мне в квартиру на чай после вашего первоснежья.

– А, точно, - вспомнила я и закинула Настин браслет в рюкзак. – Ладно. Потом ей отдам. Всё, я побежала.

– Может, задержишься минут на двадцать? – преградил мне Рома дорогу и склонился к губам.

– Мне некогда, - отпрянула я и сдвинула его в сторону.

Про месячные я, конечно, наврала. Просто, вряд ли, у меня вышло бы расслабиться с Ромой, когда я уже четвертый день подряд думаю о том, где Матвей и что с ним.

– Когда тебя ждать? – навис надо мной Рома, пока я надевала берцы.

– Не знаю. Завтра-послезавтра. Я позвоню тебе. Всё, пока.

Еще вчера вечером я решила, что сегодняшние пары я точно прогуляю, если Матвей опять не выйдет на связь. Всё равно, я не смогла бы спокойно сидеть все занятия, не зная, что с Матвеем и Ириской.

Я пробовала узнать через Майю хоть что-то, но она сказала, что её парень, который один из старших братьев Матвея, ничего определенного ей не рассказал. Всё очень расплывчато и туманно, и ничего непонятно.

Пришлось несколько раз позвонить в звонок, постучаться в калитку, но никаких признаков жизни внутри ограды дома Матвея так и не случилось. Снег рядом с его воротами и калиткой не был ни притоптан, ни прикатан. Либо он давно уехал отсюда, либо все эти дни даже не выходил из дома.

Чисто на удачу я повернула ручку калитки, и та открылась. Стало почти легко дышать. Внутри ограды на снегу тоже не было никаких следов. Терраса и беседка у дома были занесены снегом.

Слыша собственное сердцебиение и, чувствуя страх, бегающий под кожей, я подошла ко входной двери, готовясь увидеть худшее, когда и эта дверь тоже открылась без труда.

Внутри дома царил абсолютный хаос: разбросанная и разбитая мебель, некоторые цветочные горшки и земля из них валялись на полу. В доме была абсолютная тишина и казалось, что здесь еще холоднее, чем на улице.

Или это только от страха так показалось?

Его ограбили? Ограбили и убили!

– Матвей! – крикнула я, едва сдерживая слёзы. – Матвей, ты дома!

Аккуратно ступая, бегала глазами по всему первому этажу. На кухне валялись ножи, там же на полу стояла упаковка кошачьего корма, которая была разорвана, а ее содержимое высыпано.

– Ириска! – позвала я, и к моему облегчению, она почти сразу спустилась ко мне со второго этажа и, громко мурлыча, стала тереться об ноги и руки. Взяв ее на руки, крепко прижала к себе. – Где Матвей, Ириска? Что здесь произошло?

Один короткий кашель заставил меня подпрыгнуть от страха и неожиданности. Резко повернула голову на источник звука и в ворохе подушек, одеяла и пледа увидела спящего Матвея с большими наушниками на голове. Одна рука его была перевязана кухонным полотенцем, через которое проступала кровь.

– О, господи!

Посадив Ириску на подлокотник, я торопливо обошла диван и села рядом с Матвеем, который растирал лицо и, похоже, даже не понял, что уже не один в доме.

– Матвей, - потянулась я к его бороде, которая за эти дни стала совсем лохматой. Оказывается, до этого момента она была у него ухоженная.

Матвей убрал свою руку от лица и с хмурым лицом посмотрел на меня.

– Уйди, глюк, - отмахнулся он и начал отворачиваться от меня к спинке дивана.

– Сам ты глюк, - рванула я с его головы наушники, и это обстоятельство несколько отрезвило мужчину.

Повернувшись ко мне, он с силой зажмурил глаза и открыл их снова.

– Допился, твою мать.

– Тебя ограбили? Или, что здесь произошло?

– Нихрена интересного, - буркнул Матвей себе под нос. Шумно выдохнув, сел, снова растер лицо и, едва не столкнув меня, встал с дивана и побрел в кухню. – Зачем приехала?

– Ты не отвечал на звонки и смски. Я волновалась… за Ириску, - добавила я торопливо, словно боясь, что меня могут поймать с поличным.

– Ну, конечно, - невесело усмехнулся Матвей, наливая себе воду из-под крана в… вазу.