– Ради того, чтобы их порвать, я не поленилась их распечатать, - нервно зыркнула на меня девушка, на что я удивленно вскинул брови. – Пьяная женщина и логика несовместимы.

– Я уже понял.

– …Полежала я и подумала о том, что, наверное, в этой ситуации дура только я. Хотя и ты тоже хорош.

– Ну, это само собой, - попытался я пошутить.

– Ты ведь, вообще, намеков не понимаешь, пока тебе в лоб не скажешь, что и как? И как я только в такого чурбана влюбиться умудрилась? До сих пор не понимаю.

– Ксюш, - выдохнул я шумно и оперся локтями в колени, готовясь ей сказать то, что моё мнение относительно наших отношений неизменно - больше, чем, свою дружбу я ей дать не смогу и не хочу.

– Не начинай! – вскинула она руки. – И не смотри на меня так жалостливо. Без тебя знаю, как жалко сейчас выгляжу и на что похожа. И нет, не думай, я не пыталась и не пытаюсь вызвать у тебя чувство вины или еще чего. Сам знаешь, как я это не люблю.

– И что теперь думаешь делать? Можешь пожить у меня, пока гипс не снимут.

– Не вешай на свою шею этот хомут, Моть. Ты не виноват. По крайней мере, я постараюсь убедить себя, что ты не виноват. А на костылях я и по своей квартире ходить могу. В твоем курятнике это будет неудобно.

– Как знаешь, - повел я плечами.

Между нами повисла пауза, которую впервые в жизни я не знал, чем заполнить. Будто мы не были с ней друзьями и нас не связывало ничего, что можно было бы вспомнить и обсудить.

– А та девчонка… ну, в белом платье? – вдруг спросила Ксюша, робко на меня посмотрев. – У тебя с ней… Хотя, зачем я спрашиваю? По глазам же видно, что ты её любишь.

– Почему ты так решила?

– Я только заговорила о ней, а у тебя уже в глазах розовые сердечки появились.

– У неё есть парень. А еще она уверена, что мы просто друзья.

Робкая улыбка на лице Ксюши сменилась громким заливистым смехом. Честно говоря, не припомню, чтобы она хоть когда-то смеялась так же. Может, голову повредила вместе с ногой?

– Так тебе! – показала она мне средний палец. – Почувствуй себя на моем месте! Ты ведь тоже не сказал ей, что на самом деле не дружить с ней хочешь? Ведь так?

Открыл было рот, чтобы что-то сказать, но захлопнул его, когда стало понятно, что с какого-то момента я тоже начал прикрываться статусом «просто друга», чтобы не спугнуть Риту.

– Так! – кивала Ксюха, в глазах которой сверкал самый настоящий азарт. Отвалившись спиной на изголовье кровати, она блаженно выдохнула и прикрыла глаза. – Даже как-то хорошо стало.

– Ты, вроде, буквально только что говорила, что сама во всем виновата, а теперь тебе хорошо оттого, что ситуация отзеркалилась на мне?

– Да, я виновата, но это нисколько не мешает мне продолжать на тебя злиться.

– Ясно, - поджал я губы. – А в аварию ты как попала? Только не говори, что бухая за рулем была?

– Да, глупости. И за рулем я была трезвая, как стеклышко, потому что ехала начинать новую жизнь, в которой не будет имени Матвей, - многозначительно посмотрела она на меня. – Но на светофоре в меня въехал придурок в очках. И знаешь, как его зовут?

– Матвей?

– Прикинь?!

– И ты сломала ногу? Как ты умудрилась?

– Ногу я сломала, когда хотела пнуть этого очкарика, но промазала и попала в его машину.

– Я… я даже не знаю, как это комментировать. Что ты там говорила про дуру?

– Пошёл ты! – закатила Ксюша глаза.

В палату вошёл какой-то очкарик в халате со стаканом молока в руке.

– Добрый день, - поприветствовал он меня, не выражая никаких эмоций.

– И где вы были? – требовательно вопросила Ксюша.

– Всё, как вы и предсказывали, Ксения: звонил маме, жаловался и плакал.

– Кстати, Матвей, об него я вчера и сломала свою машину, а потом и ногу, - указала Ксюша рукой на очкарика в белом халате, который невозмутимо проследил за тем, как я встал с табуретки и слегка над ним возвысился. Разница в сантиметров десять в росте сыграла в мою пользу.

– Впечатлён, - меланхолично ответил очкарик, поправив на переносице очки. – Чуть позже снова позвоню своей маме и пожалуюсь еще и на вашего друга, Ксения, если вам от этого станет легче, - обратился он к Ксюхе.

– Где мой кофе? С молоком, - спросила она с нажимом так, будто этот тип был у нее личным рабом.