Я нанизана на его член, и он извергает в меня горячее семя. И мы оба был готовы повторить, если бы могли.

Я не успела попросить о поцелуе, как он накрыл мой рот, смял губы властно и поставил последнюю точку.

Он кончил в меня. Эта мысль вдруг мелькнула на краю сознания, и я отогнала её прочь. Завтра подумаю. Попрошу таблетку.

Сейчас он меня поцеловал и приподнялся на локте. Мы молча смотрели друг на друга, пока я не произнесла, путаясь в словах, будто в них было что-то постыдное:

— Мне надо в ванную.

— Иди.

Я сползла с испачканной простыни и скрылась за дверью не оглянувшись. Между ног саднило и болело. Первое время я думала, что вообще не смогу свести их, но горячая вода сделала своё целительное дело.

Я вымылась так тщательно, как могла. Меня потряхивало, пришлось опуститься на колени.

Он кончил в меня. Так и задумано было? Мол, твои проблемы?

И всё же я была рада, что кончил. Что мы кончили почти одновременно.

Завтра я буду в Москве. Успею купить таблетку.

Когда я, наконец, решилась выйти из ванны, постель уже сменили, мои вещи аккуратно сложили на кресло, а на подносе рядом с тумбочкой меня ждала белоснежная кала и две таблетки со стаканом чистой воды. Те самые таблетки.

Утром я проснулась поздно. Часы на тумбочке показывали десять, но шторы были задвинуты.

Что это: забота, чтобы дать мне выспаться или ещё один ход в игре? Шаг вперёд — два назад.

Мы кружились с Дмитрием Ледовским в танго, музыка звучала в наших ушах, заставляя тела двигаться синхронно.

Наше общение и есть танец, где он ведёт и точно знает, когда я оступлюсь. И насколько сильным будет моё падение.

Я вспомнила то, что было ночью, и мне сделалось стыдно. И страшно.

Что будет теперь со мной? Можно было бы представить, что он, удовлетворив свою похоть, оставит меня в покое. Я больше не представляю интереса. Бабочка с оторванными крыльями.

Между ног всё ещё саднило, но уже гораздо меньше. Я теперь стала женщиной, и что изменилось? Ничего.

Я всё ещё в клетке. В его клетке.

Прошла в ванную, долго стояла под душем, прислушиваясь к своему телу. Я тянула время, боялась, что меня позовут вниз, и не знала, как буду себя вести. Решила, что буду делать вид, что ничего не произошло. Главное — не краснеть и спокойно смотреть ему в глаза. Последнее давалось мне с трудом, но я постараюсь.

А там по обстоятельствам.

В конце концов, это ему пусть будет стыдно, что воспользовался моим положением. А я просто подчинилась. Уступила его силе и звериной похоти.

Вытиралась полотенцем и вспомнила о том, что мне было хорошо. Больно, унизительно, но хорошо, и снова щёки запылали от стыда. От маленького желания повторить всё вновь и понять, будет ли мне так же сладко.

Я оделась в джинсы и белую водолазку, завязала волосы в узел, чтобы ничто в моём облике не напоминало о вчерашней ночи.

Не успела как следует привести себя в порядок, ключ в двери повернулся и вошла Варвара с новым чехлом для одежды.

— Хозяин просил передать, что вечером вам надо быть готовой к семи часам. Наденьте вот это, к вашим услугам будет мастер причёсок, придёт в пять. Подумайте, что хотите, и скажите ей.

— Мастер причёсок? — удивилась я. Не сулило это для меня ничего доброго.

Не парикмахер, а именно мастер причёсок. Звучит пафосно. И опасно для меня. Новый ход игры, Дмитрий Максимович?

— Разумеется. Вы едете в ресторан. Там подают морских гадов. Дмитрий Максимович, просил узнать, нет ли у вас аллергии на морепродукты, — и снова в словах горничной проскочили злорадные нотки. Светлые глаза её блеснули недобрым огоньком.

Понятно, ещё одна ловушка.

— Нет, передайте Дмитрию Максимовичу, спасибо за приглашение. Я люблю морских гадов.

Сделала акцент на последнем слове. К чему миндальничать, когда эта прислужница Чёрной королевы в любом случае исказит мои слова. Да и какая разница, что обо мне подумает всесильный хозяин?

Пусть держит слово. Если так, то завтра я буду дома.

Завтра. И всё останется в прошлом. Страх, боль, унижение, сладость, смешанная с горечью. Я помнила его поцелуи. К своему стыду, мне хотелось бы ощутить их ещё раз. Последний. Только поцелуи, разумеется.

Варвара кивнула и вышла, оставив на постели закрытый чехол. Дождавшись, пока затихнут шаги в коридоре, я бросилась его расстёгивать.

Внутри было ярко алое вечернее платье на тонких бретельках и с вырезом до середины спины. И записка, обёрнутая вокруг стебля чёрной калы. «Алиса нашла выход из Зазеркалья. Осталось сделать последние шаги».