«Подснежники», так называли неопознанные трупы, найденные по весне в лесопарках или за городом, когда стаивал снег.

— А если и это не поможет, я просто хочу заранее знать, быстро ли умру? — кажется, у меня чуть дрогнул голос, зато я увидела, как дёрнулся угол рта этого холёного холодного человека.

Значит, я его проняла. Не знаю, правда, радоваться или огорчаться.

С такими, как Ледовский вечно ходишь по тонкому льду.

— Вы ветеринар, верно? — внезапно спросил он.

«А то ты не знаешь!», — подумала я, но вслух не сказала. Кивнула.

— А у меня есть собака. Вы любите собак?

Мне захотелось рассмеяться до слёз.

Ну вот как некоторые изящно переводят разговор с неприятной темы. Будь это беседа обычной, я бы непременно сказала всё мужчине в глаза: и о том, что я, конечно, благодарна за приятный разговор, но у меня от него уже мурашки по спине.

А что сделал бы он? Пожал плечами, отвернулся или дотронулся до моей спины, чтобы убедиться, что не лгу? Так, Лиза, мысли ушли куда-то не туда.

Интересно, мне понравилось бы это прикосновение? А если бы он захотел большего, что сделала бы я?

И был бы у меня выбор?

— Очень. Я ведь лечу их. Какая у вас порода?

— Бультерьер.

«Ну да, не той-терьер же!», — мысль чудом не сорвалась с языка.

— А где он? Я его не видела и не слышала.

— Гуляет по территории, но скоро вернётся. Если вы не против, я вас познакомлю.

— Буду рада, — я впервые с момента нашего разговора улыбнулась. И тут же почувствовала укол совести: отец там, должно быть, с ума сходит, а я любезничаю с его врагом!

Поэтому решила вернуться к главной теме:

— Простите, но снова спрошу: сколько я здесь пробуду? Вы ведь дали отцу определённый срок?

— Вы куда-то опаздываете? — резко спросил хозяин, тоже почти не притронувшийся к еде.

Не знаю, были здесь у него другие похищенные и сколько их было, но вот я такая: упрямая и желающая знать всё наперёд.

— Я недавно устроилась в ветклинику и прикидываю, смогу ли вернуться к своим пациентам в ближайший месяц. Дела отца меня волнуют мало, я о них ничего не знаю, после его последней женитьбы мы отдалились, а вот работа мне важна. У меня в стационаре лисёнок загибается. Не хотелось бы пробыть здесь долго.

Я нахмурилась и вспомнила того, о ком шла речь. Не отца, а лисёнка.

Его привёз какой-то чудак при деньгах, кормивший зверя креветками под разными соусами. У животного было жуткое воспаление поджелудочной, а хозяин только глаза вытаращил: что не так? Креветки самые лучшие, приготовлены по всем правилам, сам пробовал.

— Вы очень рассеяны, Елизавета. Согласны, если я стану звать вас только по имени? Мне неприятно упоминать вашего отца всякий раз, как я на вас смотрю, — он говорил неторопливо, то и дело поднося к губам бокал красного вина. Такой же стоял рядом с моими столовыми приборами.

И когда мне налили вина? Я совсем не помнила этого момента. Так, должно быть, чувствовала себя Красавица, попавшая в замок Чудовища. Впрочем, это я загнула.

Сказкой тут и не пахнет, магия меня не спасёт.

И за столом со мной рядом, что только руку протяни и дотронешься до его плеча, сидело не Чудовище. Я бы сказала, это был сказочный Оборотень. Волк, хорошо усвоивший, чего можно ожидать от Красных Шапочек.

А я вовсе не писаная красавица. Симпатична, говорят, даже чертовски мила, но совершенно не умею нравиться мужчинам.

Вернее, я им по душе, пока сижу и молчу, потупив глаза. А потом и взгляд у меня жёсткий, цепляющий, как у судебного следователя, да и язык острый, как скальпель.

— Разве я вправе вам что-то запретить? — робко улыбнулась я и сделала глоток вина. Терпкое, с кислинкой, раскрывающееся на кончике языка приятной нотой горечи.

Не иначе как вино ударило в голову, потому что я не сдержалась и добавила:

— И всё же я его дочь.

Замечание абсолютно глупое и лишнее. Как будто Ледовский без меня этого не знал?

В его глазах заплясали какие-то дьявольские искорки. Видать, точно, вино в голову ударило!

От дальнейшего позора меня спас собачий лай, донёсшийся откуда-то сбоку.

— А вот и Самсон, пойдёмте, я вас познакомлю, — хозяин бросил салфетку на стол и поднялся, давая понять, что ужин окончен.

Я сделала то же самое и почувствовала, что ноги стали ватными, а в голове звучит мелодия «Шумел камыш, деревья гнулись, а ночка тёмная была».

Это я так повелась от стресса или от вина? Впрочем, неважно. Про деву, лишившуюся чести, слушать не хотелось