Пробежал взглядом по свойствам. Использовано: руна-свойство «Язык Народа Воды». Пока я выползал из лужи, вытаскивая беспамятное тело девицы, мой имплант занимался привычным своим делом, следя за обстановкой и контролируя моё состояние, а, получив в загребущие лапы новую руну, просчитал варианты и пристроил её к месту, внедрив мне новые знания.

Надо будет как-то ограничить его самостоятельность, а то непонятно, какая дрянь может попасться вроде навыка любовных мечтаний или искусства громкой отрыжки. Поставил команду имплантировать с подтверждением. А хороший способ у них язык изучать: надо всего лишь прибить кого-то поумнее.

Подобные знания, имплантированные как навыки, были на флоте не редкостью. Стандартная база — действие малых штурмовых групп, использование ротных средств огневой поддержки, полевой ремонт и единый упрощённый язык ксено, чтобы с пауками и богомолами на родном можно было пару слов чирикнуть, — загружалась прямо в мозг. Любой боец флота мог выстрелить из стационарного плазмомёта и понимал, куда бежать в случае, когда на борт прорвались твари Грани, но реально эти навыки тренировали только штурмовики, а остальные просто знали базу. Вот именно поэтому симбионт и принял руну за подобный носитель информации и сразу же имплантировал мне знание языка. Аж целых два раза. Вторым языком оказался единый, но руна как бы была раньше, и раз имплантировали язык Народа Воды, то и Единый до кучи.

Есть подозрение, что руна-свойство с Единым языком прилипла, когда я здоровяка осматривал, который меня около капсулы бил, но интеллектуалом он не выглядел, а тем более полиглотом. Это было ещё до того, как местный искин меня в Восходящие записал, поэтому происхождение этой штуковины симбионт не понял, а просто сообщил, что имелось до этого, и точка. А ещё я знал Глобиш. Это тот язык, на котором, очевидно, говорило это моё тело.

Дав себе обещание покопаться в украшенном завиточками интерфейсе Восхождения позднее, просто уселся на выброшенный когда-то водой ствол топляка и сидел в блаженном ничегонеделанье и никуданебеганье.

Увидев, что женщину я сам не ем и другим не даю, волчара немного расстроился, но тут же нашёл себе не менее увлекательное занятие. Забравшись на откос, с которого я прыгал для подводного боя, внимательно наблюдал за бурлением тёмной воды. В глубине огромные рыбины пировали парочкой трупов. Волк внимательно смотрел в тёмную воду, а потом прыгнул, уйдя в глубину почти без брызг. Подводная суета немного усилилась, а потом, отфыркиваясь и пыхтя, мой красавец показался на поверхности, держа в пасти огромную змееподобную рыбину. Здоровенная туша подергивалась в судорогах и весила, наверное, килограмм за сто.

— Вот это рыбалка! У меня так скоро комплексы неполноценности появятся, — сообщил я своей зверюге, помогая вытащить на берег извивающуюся тушу.

В голове трофея торчало несколько игл из гривы Куся. Вокруг этих мест кожа подводного гиганта меняла цвет с тёмной на почти белую.

— Ага, вот ты его как!.. Значит, ядом. Хорошо, тогда я буду есть с хвоста, — сообщил я и, достав нож, под неодобрительное порыкивание хищника отрезал себе кусок килограмм на пять. — Ничего, от одного кусочка не убудет, всё равно за один раз не сожрёшь.

Мясо было жирное, с приятным запахом и без костей, а локоть показывал, что токсинов нет, и при необходимости можно есть даже сырым. Древо уже скоро начнёт растить световой круг, и мой зверь с раздувшимся от переедания брюхом потрусил вдоль берега в своё тёмное логово. У меня появилась возможность поспать пару часов. Если сюда придут преследователи, то раньше рассвета они по следу не двинутся. Мы с Кусем тут такую суету развели, что, если бы здесь были те, кто рискнул бы подходить к моему волку, то давно бы напали, а остальные уже давно разбежались. Поставив будильник, я заснул.

Когда проснулся, игг-древо уже набирало свет. Зашёл на уступ, с которого прыгал в воду. Было неглубоко. На дне лежали два обглоданных скелета, а в прозрачной воде проглядывался мой Дефендер и даже, похоже, мой нож. Огромных ночных рыбин не было. Наверное, мой волчара своей рыбалкой разогнал местный крупняк, о чём говорили стайки мелких рыб, спокойно общипывающие остатки костей, совершенно не показывая беспокойства. Возможно, дело было и не в Кусе, просто водные гиганты отожрались и уплыли спокойно переваривать добычу.

Всё утро я просидел в засаде на другом берегу реки, наблюдая за перемотанной в тряпки рыбообразной, но больше преследователей не появилось. Я решил её использовать в качестве приманки. Если её ищут, то лучшего способа, чем на живца, нет. Из Суворова прекрасно простреливалась вся территория нашего лагеря, и если я что-то и смогу сделать, то только неожиданно напасть. О том, чтобы бежать с бесчувственным телом я, и не думал. Проще сразу было Кусю отдать.

Просидев всё утро и не обнаружив ничего подозрительного, вернулся в лагерь. Запаса рыбы оставалось ещё на неделю, если мой питомец не вернется. У волка брюхо бездонное, и даже он не смог сожрать и трети туши. Я уже полюбил этот мир.