"Да, ваше превосходительство". Кутуз внезапно встревожился. "Почему? Вы бы предпочли, чтобы я этого не делал?"

"Нет, нет. Это не имеет значения. Я сомневаюсь, что маркиз Баластро похитил бы тебя и пытал или предложил бы тебе альгарвейских девушек-лизоблюдов, чтобы узнать, что сказал Хададезер. Дело только в том, что..." Голос Хаджжаджа затих. Он был более чем немного напуган, обнаружив, что вот-вот расплачется. "Разве это не было самой печальной вещью, которую ты когда-либо слышал?"

"Так оно и было", - сказал его секретарь. "Бедняга понятия не имеет. Судя по тому, как он это произнес, его король тоже понятия не имеет. Ни малейшего намека во всем королевстве, иначе его Превосходительство не пришел бы к вам с воплем."

"Нет, никто", - согласился Хаджжадж. "Орта слишком долго могла держаться в стороне от остальной части Дерлавая. Никто там не знает, как делать что-то еще". С кажущейся неуместностью он добавил: "Однажды я прочитал рассказ об острове, который валмиерцы - я думаю, это были валмиерцы - нашли в Великом Северном море".

Брови Кутуза поднялись. "Ваше превосходительство?" спросил он, очевидно, надеясь, что Хаджжадж выразится ясно.

Министр иностранных дел Зувейзи сделал все, что мог: "Это был необитаемый остров - во всяком случае, необитаемый людьми. Там было полно птиц, которые выглядели как большие голуби, голуби размером с собаку, такие большие, что не могли летать. Если я правильно помню, валмиерцы называли их солитерами, или, может быть, это был Уединенный остров. Я не вспоминал об этом годами."

"Почему они не могли летать?" Голос Кутуза все еще звучал растерянно.

"Можно сказать, они потеряли в этом нужду. У них там не было врагов", - ответил Хаджжадж. "Ортахойны, которые потеряли необходимость иметь дело со своими соседями, напомнили мне о них".

"А". Кутузу все еще, казалось, было не совсем ясно, куда клонит его начальник, но он нашел, что задать правильный вопрос: "Что же тогда случилось с этими большими птицами?"

Хаджжадж поморщился. "Они были хороши в пищу. Валмиерцы охотились на них, пока никого не осталось - в конце концов, они не могли уйти. Остров был не очень большим, и они не могли улететь на другой. Все, что мы знаем о них сейчас, мы знаем по нескольким шкурам и перьям в музее в Приекуле. Он сделал паузу. "На твоем месте я бы не рассказывал эту историю Хададезеру".

"Я обещаю", - торжественно сказал Кутуз.

***

Когда Пекка вошла в трапезную в общежитии в районе Наантали, она обнаружила Фернао, пробивающегося через новостной лист Куусамана. Благодаря газетному листу, куусамано-лагоанской лексике и, почти случайно, сельди на гриле, яичнице-болтунье и горячему чаю, стоявшим перед ним, он был самым занятым человеком за завтраком, какого Пекка когда-либо видел.

Каким-то образом он был не слишком занят, чтобы заметить, как она вошла. Он улыбнулся ей и помахал газетным листом в воздухе, чуть не опрокинув свою чашку. "Аввакум!" - воскликнул он.

"Да, Аввакум". Пекка превратил это слово в радостный писк из трех слогов.

"Это блестящее колдовство. Говорю же, блестящее". Фернао говорил на классическом каунианском, чтобы ему не приходилось делать паузу и подыскивать одно-два слова в каждом предложении. "Опилки и лед для укрепления посадочной поверхности, которые используют драконы. Больше магии, черпающей энергию из лей-линий, чтобы айсберги оставались замороженными в теплых морях. Да, блестяще. Морские сражения уже никогда не будут прежними, теперь, когда так много драконов можно так быстро перенести по воде ".

"Ты говоришь как адмирал", - сказал Пекка. Этот термин буквально означал "генерал на океане"; древняя Каунианская империя была намного сильнее на суше, чем на море.

Фернао снова взмахнул газетным листом. "Не нужно быть адмиралом, чтобы понять, какое великолепное волшебство было вложено в это". Он прочитал с листа: "Не в последнюю очередь из-за своего господства в воздухе, силам Куусамана и Лагоана не составило труда подавить относительно слабые альгарвейские гарнизоны на пяти главных островах Сибиу".

"Ты прочитал это очень хорошо", - сказал Пекка. "Твой акцент намного лучше, чем был раньше. Как много ты понял?"

"Почти все - сейчас". Фернао постучал по словарю. "Не так уж много, прежде чем я проложил себе путь через это".

"Хорошо". Пекка кивнул. "Однако, если ты останешься здесь слишком надолго, мы сделаем из тебя куусамана вопреки твоему желанию".

"Хотя мне пришлось бы подстричь волосы в хвост, возможно, есть судьбы и похуже. И у меня уже есть кое-что из кажущегося". Фернао приложил указательный палец к одному узкому, раскосому глазу, чтобы показать, что он имел в виду. Эти глаза убедительно доказывали, что в нем действительно есть немного куусаманской крови. Затем он указал на место за столом напротив себя. "Не присоединитесь ли вы ко мне? Вы, должно быть, пришли сюда поесть, а не поговорить о делах".