"Ваше величество?" На этот раз Ратхар воскликнул в изумлении. Охранники Свеммеля уловили тон. Их лица стали еще суровее. Некоторые из них зарычали, глубоко в своих глотках, как обычные волки. Они узнали свое величие, когда услышали это.

Но король, на этот раз, почувствовал себя достаточно экспансивным, чтобы не обращать на это внимания. Он снова помахал рукой. "Да, мы довольны", - повторил он. "Больше всего мы довольны этим". Он указал на самую высокую уцелевшую башню герцогского дворца, дворца, который незадолго до этого принадлежал Раниеро. Знамя Ункерланта - белое, черное и малиновое - развевалось над ним.

"А". Ратарь кивнул, как и должен был кивнуть Ватрану. Теперь он понял, что имел в виду Свеммель. Надеясь воспользоваться хорошим настроением своего повелителя, он спросил: "Ваше величество, могу я сказать пару слов?"

Телохранители Свеммеля снова зарычали. Что бы Ратхар ни собирался сказать, они могли сказать, что это будет то, что их повелитель не хотел слышать. Король Свеммель тоже мог сказать то же самое. "Говори дальше", - ответил он с ледяным предупреждением в голосе.

Большинство придворных короля после такого ответа сочли бы нужным задать ему какой-нибудь безобидный вопрос. Для того, чтобы сделать что-нибудь другое, требовалось больше мужества, чем встретиться лицом к лицу с альгарвейцами в битве. Но Ратхар время от времени высказывал свое мнение, и сделал это сейчас: "Ваше величество, то, что вы запланировали на конец парада..."

"Пойдем вперед", - вмешался король Свеммель. "Такова наша воля. Наша воля, несомненно, будет исполнена".

"С этого момента вести войну будет еще труднее", - сказал Ратхар. "Мы больше не увидим пощады". Он взглянул на Ватрана. Ватран явно пожалел об этом. Но седовласый генерал согласно кивнул.

Свеммель щелкнул пальцами. "Теперь между нами и Алгарве нет пощады", - сказал он. "Их не было с тех пор, как Мезенцио вероломно перебросил свои армии через нашу границу".

В этом была доля правды. Но Ратхар задавался вопросом, помнит ли Свеммель, что он также планировал напасть на рыжеволосых три лета назад. Большая часть предательства Мезенцио заключалась в том, что он наносил удар первым. С крестьянским упрямством Ратхар попытался еще раз: "Ваше величество..."

Медленно и обдуманно, его презрение было столь же безграничным, сколь и царственным, король Свеммель повернулся спиной. Его стражники не просто зарычали. Они зарычали. Не глядя больше на Ратхара, король сказал то, что говорил раньше: "Наша воля, несомненно, будет исполнена". Он зашагал прочь, не дав своему маршалу возможности ответить. Некоторые из охранников выглядели так, словно хотели взорвать Ратхара за его самонадеянность.

Как только они оказались вне пределов слышимости, генерал Ватран сказал: "Что ж, вы пытались".

"Я знаю". Ратарь пнул землю. Она была ледяной; он чуть не упал, когда его нога в сапоге скользнула сильнее, чем он ожидал. "Я бы хотел, чтобы он послушал. Иногда он так и делает".

"Но не сегодня", - сказал Ватран.

"Нет, не сегодня". Ратхар ударил снова, на этот раз более осторожно. "Но это нам придется заплатить цену, потому что он этого не сделал".

"Трудно представить, как мы могли бы заплатить цену, намного большую, чем мы платим сейчас", - сказал Ватран, в словах которого также была доля правды и даже больше.

Плакаты призывали жителей Херборна выйти на маршрут парада. Солдаты Ункерлантера с мегафонами также приказали им покинуть свои дома - во всяком случае, тем, у кого дома еще стояли. Наблюдая за мужчинами и женщинами, выходящими на улицу, Ратхар задавался вопросом, сколько из них не так давно размахивали золотисто-зелеными флагами и приветствовали тогдашнего короля Раниеро. Их было больше, чем несколько: в этом он был уверен. Самые умные уже сожгли бы их и все остальное золотое и зеленое, что у них было. Если инспекторы Свеммеля найдут такие вещи, тому, у кого они есть, придется туго.

Собственное место Ратхара было на трибуне для зрителей, рядом со своим повелителем. Оно находилось недалеко от герцогского дворца, на краю центральной площади Херборна. Эта площадь была меньше, чем у Котбуса, но достаточно большая, и ее можно было сэкономить. Грелзеры тоже выстроились вдоль площади, хотя охранники держали их подальше от трибуны для просмотра.

Король Свеммель повелительно поднял руку. "Давайте начнем!" - крикнул он.

Оркестр начал триумфальный парад. Горны и барабаны заиграли национальный гимн Ункерлантер. Ратхар подумал, не исполнят ли музыканты вслед за этим гимн герцогства Грелз, но они этого не сделали. Возможно, Свеммель вообще не хотел, чтобы жители Херборна думали о том, что они грелзеры, будь то жители отдельного герцогства или отдельного королевства. Может быть, он просто хотел, чтобы они думали о себе как о принадлежности к королевству Ункерлант - и, может быть, он был проницателен, желая, чтобы они думали о себе так.