Если патрульная рота Грелцера поймает их здесь, на открытом месте, их убьют. Он держался за свою трость, которая когда-то принадлежала рыжеволосой девушке, которая теперь больше не могла ей пользоваться, и надеялся, что этого не случится.

После того, что казалось вечностью, но луна настаивала, что было задолго до полуночи, иррегулярные войска подошли к линиям кустарника, которые отмечали путь невидимой лей-линии. Кустарники не давали людям и животным случайно попасть на путь приближающегося каравана. Сердце Гаривальда глухо забилось, когда иррегулярные войска протиснулись сквозь них. На этот раз никто из охранников Грелцера не выкрикнул вызова. Мундерик, во всяком случае, знал, о чем он говорил там.

Некоторые из нерегулярных войск взяли с собой кирки и лопаты, а также свои палки. Они начали копать яму, в которой прятали яйцо, которое они привезли, чтобы уничтожить караван. Земля была промерзшей; у них было дьявольское время на раскопки. Гаривальд мог бы сказать им, что они это сделают. Они, вероятно, и сами это знали, но должны были сделать все, что в их силах. Они посадили яйцо и засыпали его снегом. Если повезет, альгарвейцы в головной повозке каравана не заметят его, пока не станет слишком поздно.

"Поехали", - сказал Мундерик, когда работа была выполнена достаточно хорошо - и когда ему больше не хотелось ждать.

"Возвращаемся тем путем, которым мы пришли, как можно ближе", - добавил Садок. "Я немедленно уничтожу все следы".

"Лучше бы он это сделал", - пробормотал Гаривальд Обилоту, когда они направились к лесу. "У нас будут неприятности, если он этого не сделает, если только не разразится снежная буря и не заметет наши следы".

"Я не думаю, что кто-то из них придет", - сказала она. "Это не такая суровая зима, какой была в прошлом году. Просто ... холодная". Гаривальд кивнул. Для него это было то же самое. Это не означало, что он не мог замерзнуть здесь до смерти, просто замораживание заняло бы больше времени.

Он устал к тому времени, как иррегулярные войска вернулись на опушку леса. Сумерки еще не коснулись края неба, но не могли быть далеко. Он не слышал, как лопнуло яйцо. Как и Мундерик, который был недоволен этим. "Что-то пошло не так", - продолжал говорить лидер группы. "Силы внизу сожрут меня, если что-то не пошло не так".

"Может быть, караван застрял в сугробе", - предположил кто-то.

"Нет, я уверен, что где-то что-то пошло не так", - раздраженно сказал Мундерик. Гаривальд опасался, что он прав. Мундерик набросился на Садока. "Даже если это не сработало, мы не хотим, чтобы враг знал, что мы отсутствовали. Избавьтесь от этих следов, как вы сказали".

"Да". Садок кивнул. Он опустился на снег и начал напевать. Мелодию дети использовали в игре в прятки. Означало ли это, что Садок был дураком, или что он действительно мог скрыть следы? Гаривальд ждал и надеялся. Садок пел и делал пассы. Произнося последнюю драматическую фразу, он закричал громким, повелительным голосом.

Он собрал для себя силу. Гаривальд чувствовал это в воздухе, как будто разгоралась молния. Внезапно он был выпущен - и каждый отпечаток, вплоть до лей-линии (или, по крайней мере, насколько хватало глаз), начал светиться мягким, мерцающим переливом.

Мундерик вытаращил глаза, затем завыл по-волчьи. "Ты идиот!" он зарычал. "Ты болван, ты тупоголовый сын зараженной оспой свиньи, ты..." Он прыгнул на Садока. Единственное, что удержало его от убийства неумелого мага, это осознание - после того, как его оттащили, - что светящиеся следы на снегу были не намного заметнее обычных. Нерегулярные войска разбежались по своим убежищам на поляне. Их новые следы не светились, за что Гаривальд поблагодарил высшие силы. Он не думал, что Садок будет творить еще больше магии в ближайшее время. Он поблагодарил высшие силы и за это тоже.

***

Нога Красты наступила на ледяное пятно на тротуаре Аллеи Всадников. Она внезапно и очень тяжело опустилась на тротуар. Пожилой валмирец направился к ней, чтобы помочь подняться, но она так грязно ругалась, что он поспешно, в замешательстве отступил.

Ее проклятия не обеспокоили пару альгарвейских солдат, находившихся в отпуске в Приекуле. Рыжеволосые парни в килтах поспешили к ней и рывком поставили на ноги. "С вами все в порядке, леди?" - спросил один из них по-валмиерски с пронзительным альгарвейским акцентом.

"У меня все хорошо. И я благодарю вас". Краста очень хорошо осознавала - даже самодовольно осознавала - свою собственную привлекательность. Она также прекрасно осознавала, что рыжеволосые, если им дать дюйм, с радостью прошли бы милю. Если бы она была старой и невзрачной, они вполне могли бы пройти мимо нее. Одарив их своим самым надменным взглядом, она продолжила: "Я маркиза Краста и компаньонка полковника Лурканио".

Ее собственный ранг, вероятно, мало что значил для солдат в килтах. Звание альгарвейского полковника означало, что они не могли позволить себе никаких вольностей. Они также не были слишком пьяны, чтобы понять это. "Будьте осторожны, миледи", - сказал один из них. Они оба поклонились, одновременно сняв свои широкополые шляпы. А потом они ушли, возможно, в поисках женщины, у которой не было возможности, вежливой или иной, сказать им "нет". Вероятно, им не пришлось бы искать слишком далеко.