Наконец, к своему великому облегчению, она увидела ворота дома. И собрав последние силы, прибавила шаг. Прошла мимо автомобильных ворот, повернула на узкую дорожку, ведущую к большому одноэтажному строению, архитектурные достоинства которого вызывали явное, на взгляд девушки, сомнения. Дом стоял, погруженный в темноту. Тяжело дыша, она уронила чемоданы на ступеньку крыльца, стянула зубами намокшую перчатку и стала рыться по ним в поисках ключей. Но застонала в отчаянии, сообразив, что кинулась на Казанский вокзал, не переодевшись, в коктейльном платье, в котором собиралась с Димой в гости, а ключи, вероятнее всего, остались в маленькой замшевой сумочке на туалетном столике. Вспомнив о Макарове, девушка вздохнула с облегчением: слава Богу, их связь закончилась! Даже сейчас, спустя год со времени начала их отношений, она не могла бы ответить, любила ли она его. Однозначно, он привлекательный мужчина, хотя и на 7 лет старше, стильно одевается и выглядит респектабельно в дорогих, брендовых костюмах. Впрочем, так и полагается преуспевающему бизнесмену. Галантен, остроумен, обходителен. Но…признавшись самой себе в сокровенной тайне, — он не давал ей того, чего требовала ее мечтательная женская натура.

Встречаясь с шефом каждый день в офисе, она не испытывала волнения, когда он вдруг ненароком касался ее обнаженной руки или несколько дольше, чем требовали служебные отношения, задерживал на ней взгляд. Они сблизились совершенно неожиданно. В тот день Таня, как секретарь и личная помощница шефа, присутствовала на переговорах Дмитрия с представителями смежной фирмы, после чего тот пригласил всех в ресторан. Строгое темно-синее шелковое платье подчеркивало стройную фигуру девушки, высокую грудь и длинные ноги, которые открывались при ходьбе в разрезе юбки. Мужчины то и дело приглашали ее на танец, а в конце вечера ей предложил руку сам шеф. Голова Татьяны слегка кружилась от выпитого шампанского, ее волновали томительные, полные любви звуки музыки, и, закрыв глаза, она не протестовала, когда красивый начальник тесно прижал ее к себе. Она почувствовала волны жара, исходившие от мужчины, и сама ощутила легкое волнение внизу живота. Само собой разумеется, он предложил отвезти ее домой. По дороге Дима остановил машину в прямо на улице, включил аварийки, и дрожа от возбуждения, со словами: «Таня, я больше не могу», — обрушился, на нее лавиной горячих поцелуев. Дурманящая истома разлилась по телу Тани. Ее руки скользнули вниз по спине мужчины, задержались на накаченной груди, проникли под рубашку и замерли на горячей коже. Теперь инстинкт взял верх над разумом и у неё.

— Я хочу тебя, — хрипло прошептал он и, резко усадив Таню на колени — Хочу тебя всю себе — и мгновенно погрузился требовательным языком в такой желанный рот. Они стали встречаться. Но девушке не доставляли наслаждения их непродолжительные свидания. Дима вечно куда-то торопился, его постоянно отвлекало множество неотложных дел. Казалось, он приходил к ней в перерывах между совещаниями и переговорами. В конце концов, она поняла, что он заинтересован в карьере больше, чем в ней. Почему же тогда Таня позволила их отношениям затянуться так на долго?

Уставшая девушка лихорадочно бросилась к окнам. Но они имели двойные рамы, а внешняя дверь из прочного дуба открывалась на крыльцо, которое, в свою очередь, отделялось от прихожей еще одной дверью из небьющегося стекла. Устало прислонившись к перилам, она заставила себя успокоиться. Должен же существовать какой-то выход! О том, чтобы попасть в дом, не могло быть и речи. Стучать в поздний час к соседям и просить о ночлеге неудобно. Полуживая от холода и усталости, она с тоской представила тепло и уют домашней обстановки. Хотелось рыдать, но она держалась. Усталость и холод давили на веки. Девушка почти задремала…

Вдруг кто-то грубо завернул руки Тани за спину, приставив к горлу холодное острие ножа.

— Только попробуй дернуться! — раздался из темноты злобный шепот…

Неожиданная встреча

Предостережение оказалось излишним. Бедная Таня буквально оцепенела от ужаса. Она не смогла бы и слова вымолвить, даже если бы от этого зависела ее жизнь.

— Так, посмотрим, что ты из себя представляешь. — Голос был под стать стальному лезвию у ее горла. Незнакомец чуть не вывернул девушке руки. Луч фонаря осветил ее расширенные от ужаса голубые глаза с ресницами, припорошенными снегом. Ну, чем не снежная баба?

— Бл…ть… Что за…? — грубо выругался мужчина и неожиданно отпустил ее. — Татьяна! Ради Бога, что заставило тебя тащиться сюда тайком в такую погоду? — Он скользнул лучом по своему лицу, закрытому капюшоном, чтобы она смогла узнать его.

— Андрей! — Девушка задохнулась от негодования и обиды моментально забыв о пережитом страхе. — Николаев??? Какого чёрта?

— Я обещал твоему отцу присматривать за домом, — сердито ответил он. — Разве я мог предположить, что ты вдруг здесь объявишься на ночь глядя, да ещё и в такую погоду?

— Вообще-то, я у себя дома, — напомнила Таня. Сейчас она напрочь забыла о былой детской влюбленности в неотразимого Андрея Николаева. — Второпях я забыла ключи, только и всего. А такси здесь не дождешься и в нормальную погоду. Я шла пешком от самой станции, промокла и замерзла. В чем я меньше всего сейчас нуждаюсь, так это в таких вот идиотских шутках и твоих назиданиях! — выдала девушка на одном дыхании.

— Прости, что испугал тебя, — хотя Татьяне совсем не показалось, чтобы он о чем-то сожалел. — Я должен быстро реагировать. За последнее время в округе взломали несколько коттеджей. Да, постой же. — Он поймал Таню за руку. — Пойдём ко мне? Тебе не мешает хорошенько согреться, а потом сообразим, как тебе попасть в дом.

— Премного благодарна, но не смею Вас беспокоить, — съязвила Таня, но тут же прикусила язык, сообразив, что в ближайшие время едва ли получит предложение получше.

— Не глупи, — устало сказал мужчина, — где твои вещи?

— На крыльце.

Андрей повел девушку к воротам. Мокрый снег по-прежнему слепил глаза. Едва они свернули на скользкую подъездную дорожку к коттеджу Николаевых, как тут же сработала сигнализация — зажглись многочисленные прожекторы, и стало светло как днем. Наконец они вошли в комнату, выложенную кирпичом, и Таня испытала истинное блаженство, окунувшись в долгожданное тепло.