— Я с вами.

— Митрич, нахрена оно тебе надо? — злобно вопросил втиснувшийся на водительское место Земляков — влезание в узкую люк-дверцу переводчику настроения явно не прибавило. — Хер его знает что происходит, тут хоть что-то твоя скрытная родственница понимает. Но ты там вообще не нужен.

— Не-не, я очень нужный, без меня нельзя, — печально усмехнулся Митрич, запрыгивая на броню.

Было слышно, как внутри Земляков буркнул по-немецки, явно выругался, причем грубо.

— Да вы что?! — опомнился водитель броневика, сдергивая с головы замасленный насквозь танкошлем. — Моя ж машина-то. Совесть поимейте!

— Перекури вон в траншее, — посоветовала Катерина. — Тебе после марша отдых положен.

— Да ты… — возмутился мехвод, но устроившийся на водительском сидении Земляков уже тронул бронированную машину с места, та нервно дернулась, едва не скинув сидящих на броне, и покатилась вниз по едва очевидной колее между берез и лип.

Из-за деревьев наперерез броневику метнулась невысокая, но прыткая фигура, с разгона запрыгнула на заднее крыло.

— Тима, ошалел?! — возмутилась Катерина. — Вот ты здесь определенно нафиг не нужен.

— Не имеешь права, — пропыхтел старшина. — У меня приказ. «Сопровождать безотлучно».

— Но не в этой же ситуации?! И вообще это устаревший приказ был, еще кёнигсбергский.

— Генерал не отменял.

— Твою ж… ладно, лезь внутрь, не маячь.

Броневик выкатился на открытую часть спуска.

— Так, обозначаемся, — спохватилась красавица-сквернословка, выхватывая из кармана чистенький носовой платок. — Винтовку давай.

Митрич скинул с плеча ремень винтовки, Катерина принялась привязывать на ствол «трехлинейки» платок. Шло так себе — броневик набрал скорость, раскачивало, сам Иванов кое-как упирался каблуком в закрепленную на броне лопату, придерживал контрразведчицу.

— Положено, вроде, на штык цеплять. Давай примкну.

— Да некогда уже. Мы и так глуповато выглядим.

Броневик катил уже вдоль берега, до барж и немцев было рукой подать. Оттуда смотрели, у солдат оружие нацелено, очередь беженцев-переселенцев у сходен заволновалась, заколыхалась, готовая рассыпаться. Но пока не бегут и не палят — уж очень странно и нагло броневик выкатился.

Митрич поднял ствол винтовки с привязанным светлым платком. Маловат белый флаг, но обозначает.

— Ничего, раз сразу не полоснули, разговор может и состояться, — пояснила с некоторым облегчением Мезина. — Тима, ты там затаись, стань еще поменьше, чем обычно, не высовывайся.

— Понял, — отрапортовал дисциплинированный старшина, завалившийся поглубже в тесные бронированные недра.

— Дурдом, — прокомментировал Земляков. — Тут еще и с тормозами…

— Да мы вообще без тормозов, это все знают, даже начальство. Дима, повыше парламентерский знак.

Эх, «Дима» — давненько так не называли. И пахнет от «родственницы» иными временами — чуть духами, а больше городом и чистотой. Хотя и кровью, порохом с бинтами, это тоже, куда без этого.

Митрич держал винтовку вертикально, платок развевался над головой. Чудные дела — неужели умирать под флажком из чистой ткани придется? Вот уж такого казуса никакое пророчество вообразить не могло.

Броневик шел мягко — под колесами плотный сырой песок. Немцы рядом — лица ошеломленные, злые, перепуганные, фрау жмутся среди солдат, на земле горка «лишних», брошенных пожитков. И стволов на гостей наставлено… десятки. Может, поначалу за свой, за фашистский броневик приняли, но сидящие на броне бойцы в однозначной форме одежды. Сам Иванов в комбинезоне — с трудом, но ещё можно спутать. А Катерина при параде — в форме, при погонах, на голове лихая пилотка с тыловой, вызывающе красной и яркой, звездочкой.

Броневик катил напрямую, прямо к сходням. На таран вздумал брать Земляков?

И правда, нагло бухнули колесом в задребезжавшую сходню, правда, уже с выключенным двигателем наехали.

Один из немцев что-то зло сказал, перевел ствол «Парабеллума» — теперь точно в лоб сидящему на броне гостю смотрел. Митрич усмехнулся, показав зубы…

Сейчас…

* * *

17 апреля 1945 года

Берег Кёнигсбергского канала

11:05

… Блин, да как его остановить-то? С управлением «222»-го разобраться было несложно, но кто знал, что на машине тормозов практически нет?! Водила, чучело чумазое, мог бы и предупредить.

На спуске Евгений полностью сосредоточился на управлении — пару раз казалось, машина соскочит с неочевидного проезда, напрямую проломится к воде. Тяжелая, непривычная колымага, и тормоза-то…

…Нет, удалось совладать, будем считать это хорошим знаком.

По берегу катилось полегче, но пришлось нервничать. Переговоры — дело тонкое, тут детали и точно выдержанная дистанция важны. Еще чуть-чуть…