…— В общем, поезжай в Кёнигсберг, побудешь там пока представителем и координатором, благо город и многие персоналии тебе хорошо знакомы. Понимаем, устал, но надо. В качестве моральной поддержки — дней через двадцать идешь в отпуск, проезд и полное отстранение от забот за счет нашего управления. Намек понял? Срок учитываешь? Повезло, встретишь праздник в кругу боевых товарищей, а это на всю жизнь. Ну а потом переведешь дух, отдохнете семейно.

— Так точно. Только отпуск, это вряд ли. У нас там не очень отпускное время, и…

— Начальству всегда виднее. Усвоишь ты эту элементарную истину когда-нибудь или нет? С твоим непосредственным руководством, кстати, уже договорено. А насчет отпускных времен… Чисто отпускных и курортных времен у нас в обозримом, да и отдаленном будущем, не будет. Но организму и, — главное! — голове нужно давать отдых. Поскольку свежая голова нам необходима для организации оперативной работы и планирования штурмов. Планирования! Уловил, Женя? Поскольку совсем иным людям суждено подниматься в атаку с автоматом наперевес и минным зарядом в зубах, да, иным людям — героическим и бесстрашным, талантливым и замечательным. Но у них таланты самые разнообразные и сияющие, а у нас узкий скучный талантец, неочевидный, памятника не заслуживающий. Поскольку наша задача — чтобы это они — заслужили славу, передали опыт, чтобы гибло их как можно меньше, чтобы их дети при папках-мамках росли, и становилось тех детишек как можно больше. Артур, что ты слушаешь, как в первый раз? Да, повторяется генерал, он же занудный, как старый скрипучий граммофон. А ты доставай, доставай, все же завершили мы операцию…

…Стопки коньяка, вид из окна на московский центр — уже светлый, в огнях, без затемнения и особых признаков войны. Но она еще идет — здесь на дальнем европейском западе, а в «той» Москве — на близком юго-западе. Да, всё смещается, почти гаснет война, но тлеет, тлеет и вспыхивает…

— Ну, за Победу, товарищи…

Евгений с содроганием проглотил — благо и стопка символическая, и коньяк истинно генеральский.

Генерал усмехнулся:

— Не особо идет? Наслышан, наслышан. Что ж, специфика службы, Женя. Завязывай и бросай. Если только пригубишь в генеральском обществе, простят. Это если генералы умные. Но поскольку я генерал средненький, не удержусь и спрошу. А как оно там — в совсем ином мире?

— Откровенно говоря, я не понял, — признался Евгений. — Посидел там, несколько свободных минут имелось, специально запоминал, и все равно не очень понял. Если кратко — очень там странно. Интересно, того конечно, не отнять. Но долго я бы, наверное, не выдержал.

— Вот это верно — долго мы там не можем, поскольку нас здесь чувство долга держит, — сказал генерал и поморщился. — Каламбур и мысль так себе, записывать не буду. Но суть верная, мы же не волшебные, как Катерина-свет-Георгиевна, у нас радости и горести прямо по месту службы приписаны. И это хорошо, это нас радует. С другой стороны, без волшебства чуть-чуть скучно и тоскливо. Так, Артур?

Красавец-адъютант заметно порозовел:

— Да хватит вам, товарищ генерал. Ничего такого у нас не было.

— Как не было?! И полное взаимопонимание у вас с товарищем Мезиной имелось, и работали вместе удачно, сделали много полезного. Прямо приятно было на вас глянуть, хотя мне, конечно, некогда приглядываться и любоваться. Да, так вот, о волшебстве и иных мирах… Нам с вами, товарищи офицеры, и здесь — в наших содружеских временах — задач — делать, не переделать. Но нельзя забывать о соседних мирах и реальностях, пусть и кажущихся на первый взгляд чуть сказочными, фантастическими и не нужными. Но раз они существуют — пусть и умозрительно — значит, имеют ценность. А раз существуют и ценны, значит, являются театром возможных военных действий. Следовательно, не можем мы их оставить без присмотра — должна работать там наша разведка, полевая и интеллектуальная, должны ходить наши люди и возникать пусть не наши официальные, но дружественные поселения, форты и замки. Иначе непременно вопрется туда какая-нибудь беспонтовая голливудская натовщина и прочая алчная дрянь. Война, товарищи, она идет по всем фронтам и направлениям — таково ее непременное свойство. Так давайте еще «по капле» — за наши правильные сказки, за Катерину, ее друзей и родных, которые пусть и с чужими именами, непростыми привычками-характерами и, — как точно отметил Евгений — порой очень странными по форме ушами и небесами— но тоже нам не чужие. За сказку!

* * *

Апрель-май 1945-го

Всё еще Кёнигсберг

Опять тот же кабинет в комендатуре, тот же заслуженный «Опель-кадет» — молодцы комендантские служаки, сохранили ценную транспортную единицу. Тысяча запланированных и внезапных дел — со всеми справиться невозможно, но в целом как-то управлялись. Еще шли бои — и там, в центральной Германии, Чехословакии и Австрии, да и здесь недалеко, на косе Фрише-Нерунг, но уже был взят Берлин, наши совладали с трудным Пиллау. Погиб майор Лютов, человек суровый, строгий, очень честный, дело знающий и образованный — там, у Пиллау, вместе с бойцами и похоронили. Впрочем, какой Пиллау? Все уже знали, что город будет назван Балтийском, уже и среди местных немцев о том, как о деле решенном, слух прошел.

С немцами Евгений общался часто, поскольку знающих переводчиков катастрофически не хватало, комендатура постоянно призывала на помощь. В остальном… встречи и проводы командированных, координация, — в общем, рутина. Экстренно восстанавливалось хозяйство города и окрестностей, прибыли специалисты по восстановлению электростанции «Косе»-ТЭЦ-1, объекта, хорошо знакомого оперативникам. Собственно, технический специалист из опергруппы и возглавил инженерную команду. Люди прибыли в основном глубоко штатские, их инструктируй не инструктируй, просто кошмар, в некотором отношении наивны как дети. Евгений лично выдавал инженерам надежные «наганы» — ну, на всякий случай, до полного спокойствия в городе было далеко.

Берег залива (это юго-западнее Кёнигсберга, район Бальга)

Людей не хватало, опергруппу «Город» хоть формально и пополнили, но вечно все бойцы и офицеры чем-то по горло заняты, отсутствуют. Товарищу Землякову, урывками сочинявшему итоговый отчет, приходилось самому за водой ходить и кофе варить. Вот вообще никаких привилегий у старшего по должности. Отвлекать сидящего за машинкой и лупящего по клавишам со скоростью спаренного пулемета Тяпокова было как-то неудобно. Впрочем, хоть младший сержант Тяпка и слегка заматерел, засиял новеньким орденом «Красной Звезды» на гимнастерке, варить кофе он все рано не умел. Жаль ароматный бразильский продукт портить — банку презентовал проскочивший по делам товарищ Тимка — вот кто метался, так метался.