Его лицо исказилось в угрожающей гримасе, и он направил всю свою ярость на маму.

Резкая пощечина была настолько сильной, что она упала, ударившись о дверь ванной.

— Я же просил тебя не лезть, когда разговариваю с собственным сыном.

Его рука сжалась в кулак, без сомнения, готовясь нанести еще один удар.

Тогда я вскочил на ноги и прыгнул ему на спину.

— Беги, — сказал ей, когда он повалил меня на пол.

Минуту спустя острая спазматическая боль пронзила меня, а воздух наполнился его дразнящим мрачным смехом.

Каждый мускул в моем теле напрягся и сжался, пока он продолжал наносить удары электрошокером.

Он знал, как сильно я ненавидел эту штуку. Это было похоже на удар молнии.

Только это длилось не секунды.

Это длилось так долго, что я был уверен, что либо у меня остановится сердце, либо я умру от этих пыток.

— У каждого поступка есть последствия, — насмехался он, как и всегда.

Боль была настолько мучительной, что я едва заметил, когда она наконец-то прекратилась.

Темные глаза, наполненные ядом, устремились на меня: — Когда же ты поумнеешь и перестанешь геройствовать? — Его губы скривились в жестокой ухмылке, когда он резко пнул меня под ребра. — Ты обоссался, парень.

С этими прощальными словами он вышел.

Я свернулся калачиком в луже собственной мочи, удивляясь, как тот, кто должен был любить меня, мог быть таким злым.

— Тебе лучше вытереть эту мочу с пола, — рявкнул отец матери, стоявшей в коридоре.

Я наклонил голову, чтобы лучше их видеть.

— Сделаю, — ответила мама, ее худое тело дрожало как лист во время урагана.

Он схватил ее за подбородок с такой силой, что я не сомневался, что появится еще одна отметина.

— Что ты сделаешь?

Она опустила взгляд, не решаясь больше смотреть на него: — Я сделаю это, сэр.

— Чертовски верно, — он потянулся вниз и ущипнул ее за задницу. — А теперь поцелуй меня, прежде чем я уйду на работу.

Тошнота подкатила к горлу, и я закрыл глаза. Отчаянно желая почувствовать себя лучше, полез в карман. Пальцы коснулись шелковистого материала ленточки, возвращая меня в тот момент на детской площадке, и физическая боль постепенно утихла.

Я выжил.

После того как входная дверь захлопнулась, мама вбежала в ванную, выглядя такой расстроенной, что у меня защемило в груди.

— Мне так жаль, детка, — она быстро помогла мне подняться с пола. — Я не могу поверить… — она замолчала на полуслове и покачала головой.

Как бы она ни старалась, она больше не могла этого отрицать.

Человека, в которого она была влюблена с шестнадцати лет, больше не существовало.

В какой-то момент он превратился в холодный, расчетливый и жестокий кусок дерьма.

Всхлипывая, она обняла меня, прижимая к груди.

— Мы скоро выберемся отсюда, — пообещала, как делала всегда.

Раньше я ей верил… но больше нет.

Потому что, хотя семья моей матери была обеспеченной — благодаря владению нефтяной компанией — и у нее были деньги, чтобы сбежать и начать все сначала…

У моего отца — специального агента Нокса — была вся полнота власти.

И он, черт возьми, сделал все, чтобы мы оба поняли, что нам некуда бежать.

И негде прятаться.

Потому что рано или поздно… он нас найдет.

И когда он сделает это…

Он нас убьет.

Лежу на кровати в темноте и набираюсь смелости, чтобы сделать то, что, как я знаю, должна сделать.

Не потому, что этого требует Нокс, а потому, что в глубине души понимаю, что спать с мужем другой женщины неправильно.

Все в наших отношениях с Лео неправильно… и не в том сексуальном, запретном смысле, в котором я когда-то пыталась убедить себя.

Я привязалась к нему… потому что я ущербная. Испорченная на всю голову.

Облажавшаяся девчонка, у которой проблемы с отцом.

Потому что боялась остаться по-настоящему одинокой.

Грудь болит, я набираю номер Лео и подношу телефон к уху.

Он отвечает после второго гудка, его голос сонный: — Алло? Все в порядке?

Слышу скрип кровати, и не могу не задаться вопросом, лежит ли он рядом с ней.

В горле жжет, и я закрываю глаза. Надеюсь, она найдет в себе силы простить меня.