Что ж, потянем время, давая Араю возможность настроиться на разум Струнина.

— Налоги? — усмехнулся я.

— Помяните мое слово, Андрей Дмитриевич, налоговики императора хуже его гвардии. Вот станете дворянином, а как я наслышан, это случится весьма скоро, тогда и поймете.

То, что Струнин в курсе моего нынешнего положения, нисколько не удивило. Пару раз об этом я сам говорил в картинной галерее, когда сопровождал Викторию, а дальше, видимо, информация разошлась через людей.

— Пока что я не очень понимаю, чем обязан, господин Струнин. Мы, насколько я могу судить, находимся по разные стороны баррикад.

— Пока да, но я думаю, что между нами просто возникло некоторое недопонимание, господин Котов.

— Неоднократная попытка убийства — это совсем не то, что можно назвать недопониманием.

— И все же я бы мог спустить на вас недавно всю мощь Рыбинского района. Вы сильный одаренный, спору нет, но всё-таки человек, как и ваши спутницы. И тем не менее я позволил вам разобраться с той бандой байкеров и уйти. Заметьте, вы ушли спокойно, никто на вас не напал. Можете считать это некоторым проявлением моей доброй воли и готовностью к переговорам. По правде сказать, мне было интересно, зачем вы тогда явились, но это поставило всё на свои места, — он махнул рукой, и между нами появился голографический монитор, демонстрирующий картинку на обе стороны. Там был тот самый ролик, который выпустила Марина накануне, где я разбираюсь с бандой. — Очень эффектно, скажу я вам. Более того, я даже готов поддержать это начинание. Только представьте: «Рыбинский герой, что наводит порядок там, где властвует беззаконие». Публика будет в восторге.

— Сдадите своих? — хмыкнул я.

— Своих? Нет, разумеется, нет. Но среди сброда района хватает тех, кого не жалко пожертвовать для благого дела. «Котов накрывает наркопритон», «Котов разбирается с бандой, терроризирующей жителей спального района», и всё в таком духе.

— Как мне кажется, скоро и без меня будет хватать тех, кто будет накрывать притоны и разбираться с бандами.

— Вы действительно так думаете? — усмехнулся мужчина. — Полагаю, гвардейцы напели вам песенку о том, что Золтаревы и их уделы обречены, что не сегодня, так завтра царь батюшка их прикроет?

— Вроде того.

— Всё это чушь. Игра на публику, мол, смотрите, император на самом деле заботится о народе, он собирается выдавить самый большой гнойник на теле империи. Но знаете, что я скажу вам, Андрей? Весь этот гнойник изначально и был создан императорской семьей. Лично Алексей VI участвовал в этом и проводил реформы, чтобы превратить эти места в то, чем они являются сейчас.

— И зачем императору всё это?

— Всё как и всегда — контроль. В то время со стороны южных соседей к нам пополз новый наркотик. Редкостная дрянь, но быстро завоевавшая популярность. Он боролся, долго, упорно, но всю страну антипортальными артефактами не обставишь, а портальщики были способны переправлять тонны той дряни. И тогда Золтарёвы предложили Алексею план, как если не покончить с этой заразой, то хотя бы её контролировать. Как итог Золтарёвские уделы из никому не нужных земель со своими законами превратились в царство чистой анархии. На первый взгляд, разумеется.

— Все ещё не понимаю, как появление подобных мест помогает империи.

— А вы взгляните на статистику преступлений, Андрей Дмитриевич. Она в общем доступе. Посмотрите статистику двадцатилетней давности и современной, и вам всё станет ясно. Да, сами районы и города по соседству страдают от этого, увы, но… в остальной империи уровень преступности снизился пятикратно, а в столице — вообще десятикратно. Вся уличная шпана, которая в прошлом сколачивала банды у себя во дворах и грабила мирных жителей, сейчас там, — Струнин указал открытой ладонью в сторону, — потому что в голову каждого из них уже два десятка лет закладывается одна простая мысль: хочешь денег — отправляйся в уделы Золтаревых, хочешь запрещенных веществ — езжай туда. Там ты найдешь все, что душе угодно. Тут за наркоту ты сядешь на двадцать лет, а с крупной партией приставят к стенке, — Струнин зловеще ухмыльнулся. — Не просто так законы в остальной империи так суровы. Но там ты можешь упороться прямо посреди улицы, а затем пойти и забить досмерти такого же как ты беднягу, чтоб добыть ещё дозу. Понимаете, в чем прелесть, Андрей? Этот сброд сам себя убивает.

— Хотите сказать, что вы необходимое зло?

— Оно самое.

Я едва не рассмеялся.

— Да вас послушать, Степан Семёнович, так вы вообще герой империи, который своими действиями делает её чище.

— Зря иронизируете, Андрей, я ведь действительно страну чищу. И да, я патриот.

— А ещё человек, делающий огромные деньги на этом.

— Кто-то же должен, — мужчина развел руками. — К сожалению, Михаил пока не понимает роль своего отца во всем этом и следует за общественным мнением. Но уверяю, это изменится, советники постепенно убедят его в том, что лучше все оставить как есть. Конечно, кто-то попадет под удар, будут репрессии и попытки установить контроль, но в конечном итоге всё вернется к тому, что было раньше. Потому что это удобно. Потому что мы, как вы выразились, необходимое зло.

На самом деле меня немного раздражают и утомляют все эти разговоры о благородных разбойниках, творящих злодеяния ради каких-то великих целей. Зачастую за всем этим пафосом и красивыми цитатками скрывается банальная корысть. Бывают, конечно, и исключения, но тут явно не тот случай.

— Давайте закончим этот разговор о том, что мир не черно-белый, — махнул я рукой. — Что вам нужно, Струнин?

— К делу? Что ж, я не против. Хочу предложить вам работу, Андрей Дмитриевич.

— Работу? — я вопросительно вскинул бровь. — Вы? Мне?

— Именно. То, что я говорил про «Котов против сброда», лишь мелкая затравка. С вашими силами, с вашими талантами… вы можете зарабатывать очень и очень много.

— И всего-то мне нужно прикончить Долгопрудного? — криво усмехнулся я, а вот он нервно дернул щекой.

— Да, это было бы крайне удобно для нас. Вы один из немногих, кто мог бы попасть к нему, не привлекая ненужного внимания. Думаю, вам позволят с ним встретиться.

— И совершенно не подумают, что это я его убил? — это походило на глупую шутку.