— Лагхару… — прорычал их лидер, поднимаясь с лавки. — Пришел посмеяться над нами? Что ж, смейся, ты имеешь на это право.

Сказано это было без почтения, скорее с издевкой, но я не обиделся. Всё, они достигли дна, им нечего терять. Как только прибудут воины клана, их перевезут за пробой, и там смерть.

— У меня к вам вопрос.

Орки на это лишь огрызнулись, но я продолжил.

— Кто-нибудь из вас ел человечину?

Женщина вышла вперед, к самым прутьям, и ядовито прошипела.

— Я её просто обожаю. Люблю обгладывать маленькие косточки ваших младенцев, у них самое вкусное мясо.

Но она врала. Арай, сидящий у моей правой ноги, прекрасно считывал её настоящие эмоции. Сейчас женщина просто хотела меня задеть, разозлить, сделать хоть что-нибудь, чувствуя бессилие и отчаяние перед грядущим.

— От этого зависят ваши жизни, так что посоветовал бы быть откровенным.

— Нам и так конец, так какая разница? — фыркнула она, отступив и ударив по прутьям кулаком. — Нам всем конец.

— Просто ответьте.

— Нет, мы не жрем разумных, — а вот их лидер был серьезен. — Никто из нас. Мы не звери, что бы ваш род о нас не думал. По крайней мере, не все из нас.

— Значит, никто? Скажите это вслух.

Они ответили далеко не сразу, но никто из них действительно не был людоедом. Это тоже было важным пунктом для меня. Если орк ел человечину, то для меня он всё равно что портальный монстр, к нему у меня не будет никакой жалости.

— Хорошо, теперь мне важно знать, за какие преступления вас судили.

— Просто отстать от нас, человек.

— У меня есть возможность вам помочь, но я хочу знать, за что вас клеймили.

Орки переглянулись, не доверяя мне, но в них затеплилась надежда на спасение.

— Начнем с тебя, — решил я, указывая на лидера. — За что ты попал в ванхагуты?

— Убил своего старшего.

— Ага… За что?

— Он убил моего сына. Счел его трусом и слабаком, забил до смерти во время тренировочного поединка в качестве урока другим. Я не смог этого так оставить и отомстил.

— Всё?

— Всё.

— Тогда ты, — указал я на бородатого орка, у которого после моего удара головой был сломан нос.

— Я из низшей касты, не воин, пастух, украл меч и выдал себя за воина, но во время рейда меня охватил страх и я… просто растерялся. Это заметили, а затем меня раскрыли и наказали клеймом.

Кастовые законы орочьих кланов довольно строги, выдать себя за члена другой касты — страшное преступление. На самом деле любой может стать воином, но для этого надо пройти испытание, что проводится раз в год, но чаще всего низшим кастам мешают сыновья воинов, не желая иметь в своих рядах детей пастухов и рыбаков.

— Следующий, — я указал на третьего орка, который был меньше и щуплее всех.

— Я ванхагут от рождения.

И все, тут дальнейшие объяснения излишни. Сын рабов сам является рабом, но он, как и свободные орки, мог попытаться стать воином, только там «топить» будут уже все, а не только воины.

— Ладно, теперь ты, красавица, — с «красавицей» я, конечно, загнул. По орочьим стандартам она была, наверное, ничего, но по людским… Хотя ладно, фигура у неё хороша, правда излишне мускулиста, но знавал я парней, которым нравились крупные и сильные женщины. А вот лицо, конечно, на любителя. Не уродливо, но не в моем вкусе точно.

— Я пленница из другого клана, — сухо ответила она и отвернулась. В другой ситуации этого было бы достаточно, но кое-что не давало мне покоя. Первое — если все это правда, то с чего вдруг устраивать дипломатический скандал? Как я понял, орки и раньше сбегали на наши земли, но по словам Аксёнова, рассказавшего мне по пути к камерам, обычно самим кланам нет дела до сбежавших на земли Империи рабов. Людей или орков, неважно. А тут прям сделали официальный запрос на поиск и возвращение. Второе — Арай уловил ложь в её словах. Вернее, она сказала правду, но далеко не всю. Из чего я могу сделать вывод, что дело в ней.

— И всё?

— Всё, — рассердилась орчанка, не желая говорить о своей персоне.

Я с десяток секунд смотрел на неё, скрестив руки на груди, и покачал головой.

— Если вы не будете честны, мы не договоримся. Вас отправят в клан Жанжу, — и с этими словами направился в сторону выхода из тюремного блока.

— Нет, стой, — опомнились зеленокожие, осознав, что их единственный шанс на спасение уходит. — Вернись!

Я остановился, изобразил недолгое раздумье и, картинно вздохнув, вернулся к камерам.