– Но она же? Мама… Она выживет?
– несмело спрашивает Руслан и с надеждой смотрит на меня. Если бы только от меня и зависело все. Вместо ответа обнимаю его. Чувствую, как бешено бьется его сердце, да и мое.

Выживет, говорю про себя. Должна. Обязана. Не может уйти. Не может всех нас бросить. Но впервые в жизни я и сам не верю ни в одну из озвученных в сознании мыслей. Я видел ее рану. И… теперь нам всем остается только ждать.

Ждать и надеяться. Скорая примчалась быстро. Еще бы, знали к кому ехали. Светлая рубашка Белова вся была в ее крови. В Лининой крови. Сама она на носилках была уже без сознания, с совершенно не живым лицом.

Казалось, уже спасать было некого. Влад держал ее за руку. Я был уверен, скажи ему отпустить ее, и он бы, не задумываясь, перестрелял бы всех без разбору.

С Русланом в больницу мы едим вдвоем. Никто и слова не проронил. А дальше самые длинные и мучительные часы в наших жизнях. Снова дежавю. Вот так и тогда было. Больница. Лина вся в крови.

И никаких гарантий. Но она выжила тогда и не только она. Но сейчас и представить никто не мог, что нас всех ожидает совсем другая реальность. Гораздо больнее, гораздо тяжелее, гораздо невыносимей.

Солнце и правда грело в последний раз. В последний раз мы ощущали его тепло. И в последний раз небо светилось нежными оттенками. В последний раз ангелы спускались на землю, и в последний раз они слышали наши крики и видели наши слезы.

Все было для нас в последний раз…

Есения. За несколько часов до…

Больше всех в своей жизни я любила свою семью. Мама. Брат. Дядя. Самые близкие и родные. В них моя сила, моя опора. Дядя… За него сейчас сердце и душа болели больше всего.

Я знала, после разговора с мамой ему будет очень больно, очень тяжело. Его этот разговор и правда в какой — то степени сломают. Поэтому я совсем и не удивилась, увидев его в таком состоянии у него дома.

Он еще и сам не понимает, насколько уже пьян. Но это все ничего по сравнению с его душевными ранами. Если бы я только могла, я бы забрала всю его боль, все его страдания. Если бы только могла.

Но все, что я лишь могу, это быть с ним рядом в этот тяжелый для него момент и поддерживать. И этого всего так мало. Мало по сравнению со всем тем, что он делал все эти годы для нас всех. Все, что я только что говорила ему, чистая правда.

Я действительно считаю его одним из самых красивых и лучших мужчин во всем мире. Улыбаюсь сама себе и поглаживаю его щеку. Наконец дядя заснул после душа. Очень надеюсь, что после сна ему хоть немного, но станет легче.

Всего пару месяцев назад мы отмечали дядино сорока шестилетие. И не смотря на возраст, он неверояный мужчина. Красивые черты лица, идеальное тело. Ему даже мои ровесники — парни позавидуют.

Но мы с братом всегда знали, что дядя любит только одну единственную женщину. Нашу маму. Также нам известно, что они никакие не родственники, даже не самые дальние. Дядя Марк — младший брат отца Руслана.

Это все, что нам сказали еще в детстве. Но он был роднее всех остальных. Всегда рядом, всегда готовый помочь. Дядя это не просто дядя для меня. В первую очередь это мой друг, самый лучший и самый верный.

Не описать никакими словами, сколько гордости я видела в его глазах, когда завоевывала кубок за кубком, награду за наградой. И такая же гордость была у меня, когда дядя забирал меня с занятий, с соревнований, со школы.

Как я висла на его шее, как каждый раз он называл меня своей принцессой. Не у каждого родные отцы так относились к своим детям. А дядя нас купал в своей любви, позволяя много всего. Но никогда мы с братом не переходили черту дозволенного и не выросли избалованными ублюдками, как многие наши богатые знакомые.

Когда у меня начались первые критические дни, я побежала о них рассказать не маме, а именно дяде. Мне было двенадцать, и я уже знала все о них. Но знать это одно, а столкнуться в первый раз совсем другое.

Помню, как дядя ничего не сказал. Взял меня за руку и повез в супермаркет. Там он сам выбирал мне прокладки. Долго все изучал сначала в интернете, а потом досконально расспрашивал консультантов.

Я стояла и краснела, а дядя с таким вниманием подошел к этому вопросу, как будто он машину себе очередную покупал. А новые машины он очень любил. Но, казалось, мои месячные и прокладки для него куда важнее любой самой дорогой и лучшей машины.

В результате он купил все, что было на тот момент в супермаркете. Набрал три больших пакета с самыми разными прокладками. Потом мы заехали в аптеку, и он купил мне обезболивающее.

Хотя я и не жаловалась, что живот разрывает от боли. Наверное, он сам все прочел по моему лицу, или просто чувствовал, как мне плохо. Но и потом все не закончилось. Мы отправились в кафе, в котором он мне заказал кучу сладкого.

Обычно я редко их ела из — за режима и тренировок. Но в тот момент так всего хотелось. Даже поздно вечером этого дня он был рядом с моей кроватью, пока я не уснула. И таких случаев в моей жизни было не сотни, а гораздо больше.