– Я и Руслан… Нас с ним никогда не должно было быть. Двое детей, рожденных в результате насилия, от нелюбимых, с нелюбимыми.

– Есь… Девочка моя, подожди. Чтобы ты не узнала. Мы справимся. Обещаю. Мы втроем сходим к психологу, пройдем все курсы. Можем уехать все вместе, отдохнем, сменим обстановку. Ты с братом возьмешь год отпуска по учебе. Я тоже переложу обязанности по фондам. Есенька…

– Я слышу ее голос. Он здесь.
– дотрагивается она до своей головы.
– Здесь, понимаешь. Я не выношу ее проклятого голоса. Ни один психолог не поможет, не избавит от нее.

– Есь…

– Это она всех убила, да? Она тебя сдала в бордель к отцу Руслана, где тебя насиловали. И не только его отец. Это все из — за нее.

Мы обе плачем. Я не из — за себя. Из — за дочери. Потому что вижу, как с каждым словом ее ломает все сильнее и сильнее.

– Тебя дедушка очень любил, Есь. И бабушка, если была бы живой.

– Но их никого нет, и все из — за нее. А мой отец… У него красивые дети. Оказывается, у меня есть брат и сестра. И отец живой, не мертвый. Он же ни разу… Ни разу про меня не узнал, легко отказался.

Это вовсе не вопрос. Он сделал это, не моргнув и глазом. Оставил с ней, зная какая она. Ему было так на меня плевать. А в чем я была виновата? В том, что просто родилась.

Еся плачет все сильнее и сильнее, смотрит сквозь меня. А я понимаю, что теряю свою девочку, что она падает сама в пропасть. А я не могу ей помочь, не успеваю протянуть руку.

– Миля, она же не просто твоя подруга детства и жена Антона. Она моя родная тетя, сестра отца. Я всегда замечала, что она по — особенному смотрит на меня, не так, как на брата. Теперь я знаю причину.

А еще у меня есть бабушка, мать отца. И ей на меня тоже плевать. Я уже и не удивляюсь этому.

– Есь, мы тебя любим. Я, Руслан, Марк. Илья наконец.

Только об упоминании об Илье в ней что — то меняется.

– Меня нельзя любить. Такие, как я, уничтожают рано или поздно все хорошее вокруг. Я не хочу навредить никому из вас. Никому. Скажи, это ты убила мою мать, Лина?

– Есь, я не Лина для тебя. Я твоя мама! Слышишь, твоя мама.

– Но ты меня не родила.

– Это ничего не меняет. Ты моя больше, чем чья либо.

– Так ты убила ее?

Я прикрываю глаза и отвечаю, как думала всегда.

– В какой — то степени, да.

– Я так и думала. Но я не хочу, кому — то из вас навредить, тем более, чтобы кто — то из вас пачкал руки в моей крови. Поэтому я лучше сама, пока не стало поздно.

Вмиг и Еся откуда — то достает пистолет и подставляет к своей голове. Даже не успеваю среагировать, как подрываюсь к ней и пытаюсь выхватить это гребаное оружие. Перевес совсем не на моей стороне.

Дочка намного сильнее меня.

– Я люблю тебя, очень сильно. Всегда любила и всегда буду любить!
– успеваю сказать последнее, прежде чем на всю комнату раздается оглушительный выстрел.

глава 60

Я ничего не чувствую, ничего совсем, кроме страха. Жуткого страха за свою девочку. Хоть бы с ней было все хорошо. Хоть бы она не пострадала. Хоть бы… Но ноги меня совсем не держат.

Я продолжаю только смотреть на дочь, читая по ее губам: Мама!

Да, Еся, я твоя мама. И только я. Так было всегда, с самого твоего рождения. Ты моя, только моя.

Сильные руки не дают полностью коснуться пола. Влад. Он здесь, рядом. Краем глаза замечаю, что рядом есть еще кто — то. Но сил посмотреть в сторону нет. Они с каждой секундой полностью покидают меня.

Влад что — то говорит, вернее кричит. На его щеках поток из нескончаемых слез. Почему он так плачет? Я же здесь. Все же хорошо? Ничего же не случилось? Но и слова вымолвить не могу.

Во рту столько крови. Кажется, еще немного, и я просто захлебнусь от нее. Но он здесь со мной, и это главное. Я пытаюсь улыбнуться хотя бы уголками губ, но не могу. Сознание переносит совсем в другую реальность.

Длинный коридор и единственная дверь. Открываю ее, не задумываясь, и захожу внутрь. Яркая вспышка света ударяет прямо в глаза. Но тут же исчезает. Это… Нет… Или все — таки да…

Это библиотека в доме Мальтовых.

Именно в таком состоянии, в котором я ее увидела в первый раз в тот самый день. День, который полностью разделил мою жизнь на до и после. Но и это не самое главное. Мой дедушка Глеб и его жена, которую я видела только на фотографиях, сидят в креслах в центре комнаты и так улыбаются мне со слезами на глазах.