Сейчас передо мной другой Марк. Эту его сторону я еще не знала. Никогда. Может именно сейчас он и есть настоящий. В руках уверенно и крепко держит пистолет. А взгляд, как и у его брата, не человеческий, звериный.

Его трясет не меньше моего. Он жаждет крови и расплаты над теми, кто причинил нам боль. Марк быстро проходится по моему лицу. Черты лица становятся еще более устрашающими, как только он дотрагивается до губ и чувствует липкую жидкость.

Но сдерживаясь, переводит взгляд на детей. У Еси также разбита губа и на щеке точно появится большой синяк. Но ее, кажется, это меньше всего волнует.

– Идти можешь?
– глухо отзывается друг. Я только и могу, что кивать, на большее сил нет. Ему этого пока достаточно. Он подхватывает Есю и Руслана на руки и уверенно шагает прямо.

Мы недалеко убежали от нашего дома. Но стреляющая боль в ноге не дает нормально идти. Хорошо, Марк пока этого не заметил. Оглядываюсь вокруг. Столько людей. Видно, Марк собрал сам целую армию, гораздо больше той, с которой пришли за нами.

На земле множество трупов. Даже собаки лежат и вряд ли дышат.

– Дядя.
– спрашивает Еся.
– Это ты всех убил?

Марк молчит, но я точно знаю, как сейчас его мнимое спокойствие на грани. Не эту сторону он хотел показать особенно детям. Особенно в таком возрасте. Для них он идеал, герой. Даже в темноте и с таким шумом вокруг мне слышно и заметно, как он сильно дышит. Наверное, и пальцы сжаты в кулаки.

– Ты правильно сделал!
– не унимается Еся.
– Я им тоже сказала, что их всех убьют. Дядя, научи меня стрелять. Я смогу защитить всегда маму и брата.

– Нет!
– почти кричит Марк.
– Ты девочка, и тебе точно нельзя брать в руки оружие. И больше никогда с вами ничего подобного не случится. Обещаю! Мы все забудем сегодняшнюю ночь, как самый страшный кошмар.

Больше вас никто никогда не тронет. И я вас точно никогда не оставлю одних.

– Все равно я хочу научиться стрелять. И научусь, обязательно научусь.

Марк молчит, только ускоряет шаг.

– Не смотрите по сторонам, закройте глаза.
– единственное, что он сказал.

Пока мы дошли домой Руслан уже уснул от пережитого стресса. Чего опять нельзя было сказать по Еси. Сна у нее вообще не было. Пришлось уговаривать, чтобы заснула.

Хочу многое, что спросить у Марка, но только хватаюсь за его спину от потери сил. Марк подхватывает меня и удивленно смотрит:

– Лина, что с тобой! Ты пиздец, какая бледная. Что… - опускает голову вниз и только сейчас замечает мою раненную ногу.

– Твою мать! Лина, почему не сказала раньше?
– я уже почти его не слышу, только отдельные фразы с отборным матом.

– Лина, девочка моя, только не отключайся! Сейчас все будет. Сейчас! Я позвоню Алине, она поможет. Лина… Лина.
– но дальше я совсем ничего не слышу и также ничего не чувствую. За что спокойна, что дети сейчас в безопасности. А для меня это самое главное. Знаю, чтобы со мной не случилось, Марк позаботится о них. Всегда будет рядом.

Но просыпаться было гораздо больнее, чем просто отключаться. В нос бьет запах медикаментов, вызывая урчание в желудке. Пытаюсь немного приподняться, но Марк в сию секунду подхватывает меня под спину.

– Пить!
– прошу его. Пока это то, чего хочу больше всего. Смотрю по сторонам и понимаю, что нахожусь дома. Это еще одна из спален для гостей. Только сейчас она больше напоминает больничную палату. Даже на журнальном столике, на комоде, везде где только можно лежит перевязочный материал, какие — то лекарства.

Но главное другое. Рядом за стенкой мои дети. Дети!

– Руслан! Еся!
– уже более четко говорю после залпом выпитого стакана с холодной водой.

– Тише, Лин. С ними все в порядке. Клавдия и Тамара не отходят от них.

– Они…

– Нет, женщины не в курсе, что случилось. В их возрасте не нужны такие новости. С детьми договорился, что это будет только наш секрет. Про Есю можешь не волноваться. Она стойко пережила.

Честно, сам охренел, что восьмилетняя девочка так может перенести случившееся. Не каждый взрослый может справиться с таким стрессом. Единственное ее желание, научиться стрелять. Теперь она просит в качестве игрушек только детские пистолеты, мечи, сабли. В общем отступать она точно не собирается.