Еся взрослеет, как и Руслан. А страх за них никуда не ушел. Столько времени прошло, а Марк так и не нашел, кто стоит над тем нападением.

Сегодня мне особо не спится. Вообще спокойный сон для меня непозволительная роскошь. Хоть Марк и обезопасил нас, все равно с каждым шорохом я постоянно подрываюсь. На всякий случай я даже собрала сумку с нашими документами и наличкой на первое время. Понимаю, это уже паранойя. Но ничего не могу с собой поделать. Как и избавиться от воспоминаний о Владе.

Захожу в детскую. Мои дети снова спят вместе в одной кроватке в обнимку. Смотрю на них и понимаю. Вот мое единственное счастье. В их улыбках, смехе. Невозможно кого — то любить сильнее, чем собственных детей.

Облокачиваюсь на дверь и просто смотрю, улыбаясь, на два моих сокровища. Лишь бы вы были счастливы и здоровы, а ваша мама всегда будет рядом с вами. Всегда станет грудью за вас. Ведь теперь вы всегда будете под крылом ангела…

Десять с половиной лет спустя…

– Лер, ну почему мы так медленно плетемся? Черепаха уже нас бы точно обогнала и перегнала тысячу раз.

– Слушай, мать, я, конечно, понимаю, что Руслана и Еську ты давно не видела, и сегодня они прилетают с учебы, но зачем же так нервничать? Ты еще ногти возьми погрызи от волнения.

– Да почти год их не было дома.

– Лин, не год, а всего лишь восемь месяцев.

– Восемь месяцев, три недели и один день.
– говорю точную дату, когда видела своих малышей в последний раз. Хотя малышами их обоих сложно уже назвать.

– Я так и знала, что ты каждый день считаешь, как еще секунды не посчитала. Лин, детки взрослеют, их пора уже отпускать. Я даже не хочу вспоминать, каких нервов нам стоило, уговарить тебя отпустить их в Лондон. Даже вспоминать не хочу. Я думала мы с Марком точно сопьемся тогда из — за стресса.

А Еся… А Руслан… Нет, мать, тогда была настоящая холодная война у нас.

– Лер, это я разве начала эти споры тогда? Из — за меня эти стрессы и нервы все были?

Да, тогда мы все чуть не переругались сильно. Я думала самое страшное это переходный возраст у детей. С ним мы справились. Но вот проблем меньше не стало. Их стало только больше.

глава 30

Дети еще за год до поступления взяли меня в оборот. Целый год они всеми способами уговаривали отпустить их учиться за границу. И если в детстве, когда чего — то сильно хотел только один, и второй поддерживал только за компанию, то сейчас у них было желание обоюдное.

Мои доводы, что и у нас в стране тоже отличное образование, они сразу отметали. Целый год обреченной борьбы. Я одна против Всех. Понимаю, что во мне играл эгоизм. По большей части я просто боялась их отпустить от себя.

Боялась, что что — то упущу, о чем — то поздно узнаю. Все эти годы я контролировала все, что касалось моих детей, что и когда им есть, куда мы поедим отдыхать и многое другое. А теперь мне словно руки связали.

У них и так появились от меня секреты. И уже давно. Я и раньше замечала, как они шепчутся между собой, а, увидев меня, сразу замолкали. Понимаю, что и тайны у них безобидные, но все равно, так было не по себе, что они уже достигли того возраста, когда родителям не все говорят.

Вернее только одному из родителей. Ведь Марку они рассказывали все и даже больше. Для них он был и папой, и дядей, и другом. Иногда во мне просыпалась жгучая ревность, которую было сложно быстро потушить.

Помню, как рыдала, когда прощались с детьми в аэропорту. Если бы ни работа, даже не знаю, как бы пережила разлуку с ними. Хотелось много раз сесть и полететь за ними. Жить неподалеку, оттуда вести все дела.

Сама не понимаю, как смогла сама справиться с этой материнской зависимостью. Хотя несколько раз и правда заказывала наш личный самолет. Первые месяцы я обрывала им телефон.

Звонила по нескольку раз в сутки. Причем мне необходимо было видеть каждого по видеосвязи. Потом постепенно количество звонков уменьшилось на порядок. Я даже сама не смогла полететь к ним.

Поэтому мы и не виделись почти девять месяцев. И причина не только в моей постоянной загруженности. Клавдия и Стелла. Обе женщины почти разом буквально слегли. Стеллу хотел забрать сын в Америку.

Но она сразу дала понять, что хочет прожить последние дни в России. Ее я перевезла к себе. Вот так я оказалась с двумя лежачими больными на руках. Можно было нанять сиделок, но мне хотелось лично ухаживать за ними.