Вскоре пришла сиделка, захлопотала на кухне. Соня взялась ей помогать.

— Жанна, подойди-ка сюда, пожалуйста! — Прасковья Агафоновна ласково улыбнулась женщине, — ты, поди, о детках скучаешь?

Та виновато улыбнулась, вздохнула: — скучаю, Прасковья Агафоновна, они у меня маленькие. Пашеньке шесть годочков, а Ванечке четыре. Я сегодня мужу звонила, он меня успокаивает, говорит, у них всё хорошо, а я всё равно скучаю.

— Так ты бы съездила домой, семью навестила. Мужику-то тяжело одному с детьми, без женского пригляду.

— А можно? — Женщина аж вспыхнула от радости, с надеждой глядя на свою подопечную. — Они у меня не приучены одни оставаться, тоже скучают!

— Езжай — езжай, я с Соней останусь. Вот сегодня вечером и отправляйся.

— Ой, спасибо вам, Прасковья Агафоновна! Я сейчас мужу буду звонить, пусть он за мной приедет. Жалко, что автобусы не ходят. — Она побежала искать свой мобильник, а Соня зашла в комнату, вопросительно посмотрела на бабушку.

— Сейчас позвонит мужу, и он за ней приедет, заберёт. У них старенькая машинёшка, но на ходу, так что отправим её, пусть с детьми побудет. А мы подумаем, как тебе уехать.

— Ой, бабулечка, какая ты у меня молодец! — захлопала в ладоши Соня, но тут же сникла: — автобуса-то всё равно нет. Были бы у вас такси…а так…

— Погоди, не расстраивайся, я Димку Лихачёва попрошу. Он недавно с рук машину купил, месяц её ремонтировал, теперь вот катается. Мы ему заплатим, пусть тебя до Демидова довезёт.

После обеда сиделка торжественно распрощалась с Прасковьей Агафоновной и Соней и отправилась на окраину Малой Ветлуги, где её уже ждал подъехавший муж. Девушка облегчённо вздохнула и побежала к Димке Лихачёву, которого знала с самого детства.

Димке было двадцать пять. Он жил через два дома от Прасковьи Агафоновны с матерью и маленькой сестрёнкой, такой же рыжей и веснушчатой, как и он. Их отец замёрз по пьяни зимой, несколько лет назад в собственном огороде, куда вышел по малой нужде. После армии Димка работал трактористом в местном лесхозе, вечерами ходил в клуб на дискотеку или копался в двигателе приобретённой по дешёвке старой машины и был вполне доволен жизнью.

Соню он встретил широкой улыбкой на конопатом лице: — о-о, какие люди! Сколько лет, сколько зим! К бабушке приехала? Надолго?

Соня не могла не улыбнуться при виде приятеля детства: — Дим, пойдём со мной, а? У нас с бабулей к тебе дело есть.

Спустя полчаса парень хлопнул себя по колену засаленной кепкой: — да не вопрос! Когда выезжаем? Сейчас?

— Сдурел ты, Димка, на ночь глядя в Демидово ехать, — Прасковья Агафоновна укоризненно посмотрела на парня, — а если машина сломается, а кругом тайга, ночь?

— Волки, — пискнула Соня, представив, как они закрылись в машине, застрявшей на дороге, а кругом глухая тайга, тёмная ночь и стая волков, окружившая их. А впереди один, большой, страшный, с ехидной усмешкой на морде.

— Ну, как скажете, — он пожал плечами, — и, это, Прасковья Агафоновна, я деньги с вас не возьму, так и знайте.

— Да ты прямо уж и богатый стал, Димка! — всплеснула руками та, — машина-то поди немало требует. Запчасти там, бензин… Нет уж, раз ты согласился Сонюшку увезти в райцентр, я тебе заплачу, как положено. И не спорь со мной, со старухой! Мал ещё! — прикрикнула она на парня, и тот потупился, покосившись на Соню.

Уже два часа большая чёрная машина, замершая неподвижной угрозой, мозолила глаза жителям окраины Малой Ветлуги.

— Девчонка таки сбежала, — хмыкнул Айк и, хлопнув дверцей, не спеша направился к известному дому. Жанна лишь ойкнула и прикрыла ладонью рот, когда увидела его в открытой ею калитке. Он аккуратно отодвинул её и вошёл в дом, остановившись в дверях, ведущих в комнату, ровно спросил: — когда она уехала? И на чём?

Прасковья Агафоновна прищурилась, насмешливо сказала: — здравствуй, Айк. Тебя родители не учили здороваться со старшими?

— Здравствуйте, Прасковья Агафоновна, — усмехнулся он, — так когда, всё-таки, уехала Соня?

— Не догонишь, вожак, мою девочку. Вчера она уехала, теперь уж в Красноярске. — Соня с Димкой уехали рано утром, но пожилая женщина сочла, что незачем Айку об этом знать, а то ещё пустится вдогонку да и перехватит внучку в Демидово, потому и сказала, что вечером она уехала.

— А Жанна где была?

— А Жанну я домой отправила, детей проведать.

— Конспираторы, — дёрнул уголком рта Айк, тяжело опустился на стул, — проклинаете меня, Прасковья Агафоновна? — подняв голову, посмотрел на неё наливающимися янтарным светом глазами, сжал зубы, на скулах выступили пятна.