Второе письмо также изобиловало обстоятельным описанием глазок, ручек, ножек младенца, а также бессонных ночей, которые свалились на подругу, потому что ребёнок оказался беспокойным.

К удивлению Сони, Аллочка почти не упоминала о муже, лишь вскользь написала, что Володя от сына не в восторге, потому что, с его рождением, возросли расходы, а она стала меньше уделять ему внимания. Володя по-прежнему не работал, и подруга сетовала, что ему не удалось провести персональную выставку своих картин, на которых, как правило, художники получают крупные заказы от коллекционеров, а некоторые картины удаётся продать.

Последнее письмо как громом поразило Соню. Оно было покрыто размытыми пятнами и изобиловало восклицательными знаками. Аллочка сообщала, что Володя ушёл от них с Аполлоном к женщине, заявив, что она, в отличие от жены, действительно ценит его талант, а кроме того, имеет трёхкомнатную квартиру, где он сможет оборудовать свою мастерскую.

Начало письма было залито слезами, а нецензурные слова, которыми подруга характеризовала неверного мужа и отца, а также подлую разлучницу, заставили Соню смущённо улыбнуться.

Со второй страницы пятна слёз исчезли, а Аллочка смогла рассуждать здраво. Она писала, что, в конечном итоге, уход Володи стал для неё благом. Оказывается, с рождением ребёнка ей пришлось уйти из парикмахерской и принимать клиенток на дому. Неработающий муж категорически отказывался нянчиться с сыном, для садика Аполлоша слишком мал, а нанимать няню не было денег. Так что теперь подруге не придётся содержать ещё и взрослого мужчину.

Соня отложила письмо и принялась раздеваться. На фоне нескладной жизни Аллочки её собственные беды вдруг показались ей незначительными. — Если только она не беременна! — Эта мысль обожгла её, но она малодушно постаралась не думать об этом.

Перво-наперво нужно сделать уборку. За время её отсутствия пыль тонким слоем покрыла мебель, так что Соня с энтузиазмом взялась за тряпку и пылесос.

Закончив уборку, она вспомнила, что холодильник девственно чист. Надо было идти в ближайший супермаркет. Конечно, мама побеспокоилась о том, чтобы нагрузить дочь кое-какими продуктами, когда она поехала домой. Но всё же Соня считала, что небольшой запас в холодильнике просто необходим.

Она с удовольствием побродила по полупустому залу огромного супермаркета. День был рабочий, так что народ ещё не выстроился в очереди к кассам. Она огорчённо раздумывала над письмом Аллочки, совершенно не представляя, чем бы помочь подруге. Решила, что как только выйдет на работу и получит зарплату, то сразу же переведёт часть её в Ачинск. Эта мысль её немножко успокоила, и Соня задумалась о том, не выйти ли ей на работу пораньше. Оформленный без оплаты месяц ещё не наступил, так что можно и отозвать заявление. От отпуска оставалось несколько дней, и она решила, что подумает об этом позднее.

В хорошем настроении Соня вернулась домой, но в глубине души жило какое-то напряжённое предвкушение скорой встречи с Айком. Она не представляла, как встретит его. Теперь, когда он был всего лишь гостем, поведёт ли он себя также уверенно и нахально? Или он намерен быть более осторожным и станет, как собирался, ухаживать за ней? Для неё необычны решительные притязания взрослого мужчины на её внимание. А то, что он не будет ходить вокруг да около, она совершенно уверена. Соня чувствовала, как румянец заливает её щёки при одной только мысли о ночах, проведённых в постели с ним.

Айк видел, как Соня вошла в подъезд, предварительно окинув стоянку машин подозрительным взглядом. Он порадовался, что предусмотрительно оставляет джип у другого дома. Его волк взвыл, требуя, чтобы человек немедленно бежал за своей парой, которая, наконец-то, нашлась. Но Айк не торопился. Как-то встретит она его? Не захлопнет ли перед носом дверь? А, может быть, вообще не откроет?

В эту ночь он спал плохо. Стоило закрыть глаза, как он видел малышку — обнажённую, сладко пахнущую, жутко стесняющуюся своей наготы. Он соскучился по ней. Даже если она не пустит его в свою постель, он наберётся терпения и будет ждать. Главное, чтобы она позволила быть рядом.

Прошло несколько дней, но Айк так и не появился. Соня начала успокаиваться. На работу она решила не выходить, занималась домашними делами, подолгу висела в интернете, начала вязать пуховый тёплый свитер: пусть и лето на носу, но придёт зима и свитер пригодится.

Месячные так и не начались, а однажды утром её вырвало. Она не хотела верить в свою беременность и успокаивала себя тем, что, скорее всего, съела что-то несвежее. Но на следующее утро рвота повторилась, а в обед ей, вдруг, неимоверно захотелось селёдки со свежим ржаным хлебом. Она не поленилась сбегать в супермаркет и, вернувшись домой, разом съела целую рыбину, заедая её солидными ломтями хлеба. Немного погодя её опять вырвало. Напуганная, Соня позвонила родителям.

Она лежала и плакала, когда приехала Анна Витальевна. Мать присела к дочери на диван, погладила её по волосам, подала чистый носовой платок: — теперь нам надо подумать, что с этим делать. Может быть аборт?

Соня содрогнулась, вспомнив Аллочку, и заплакала сильнее: — мама, я боюсь! Говорят, это больно, и вообще — а вдруг у меня потом детей не будет? Я же выйду когда-нибудь замуж? — В глубине души она не очень-то терзалась мыслью, что в будущем она может стать бесплодной. Она равнодушно относилась к детям, но признавала тот факт, что в счастливой семье должен родиться ребёнок, может быть, двое детей.