– Я слыхал это имя, - пробормотал император.

– Он присутствовал на переговорах в Скирмии, - напомнила Мамея. Отвечай мне, кентурион!

– Да, ваше величество. Кроме кентурии в моем подчинении было десять турм вспомогательной кавалерии, которыми командовал субпрефект Азиний.

– Три сотни всадников?

– Три с половиной, ваше величество.

– И как же тебе это удалось?

– Я заманил их в ловушку, ваше величество.

– Хочу добавить, Августа, - прогудел Максимин, - что потери самого кентуриона Геннадия составили шесть человек убитыми и двадцать - ранеными.

Император и его мать переглянулись.

– В это трудно поверить, - пробормотал император.
– Кто-нибудь из этих варваров выжил и может подтвердить твои слова?

– К сожалению, нет, - покачал головой Черепанов.
– Мне показалось, что если шайка в тысячу варваров просто исчезнет, это произведет значительный эффект на других разбойников. Заставит их задуматься. Больше, чем обычное поражение.

– Обычное поражение? Отлично сказано!
– Император оживился. На какое-то время из-под маски умного и осторожного политика выглянул азартный мальчишка.

Придворные загудели. Даже высокомерные преторианцы теперь поглядывали на Черепанова с интересом.

– Это по-прежнему не более чем слова, сын, - заметила императрица. Только слова.

– Если ваше величество желает, я могу представить доказательства, произнес Черепанов.
– Снаружи ждет мой декурион. Доказательства - у него.

Императрица кивнула, и тут же двое преторианцев выбежали из зала.

Они вернулись через минуту, ведя изрядно смущенного Трогуса с большим мешком.

Черепанов взял у него мешок, развязал и высыпал содержимое на великолепный мозаичный пол. Содержимое, совершенно неуместное ни на этой мозаике, ни в этом зале. Сотни отрезанных ушей. В мочках многих тускло поблескивало золото. Черепанов запретил своим выдергивать серьги. Поверх омерзительной кучи Геннадий хладнокровно водрузил еще более омерзительный предмет: отрубленную голову вождя Федорикса.

– Считают ли ваши величества это достаточным доказательством моих слов?
– в наступившей тишине осведомился Геннадий.

Первой нарушила молчание императрица.

– А ведь он варвар, сын мой, - громко произнесла Мамея.
– Он настоящий варвар. Дикий варвар, который уже служит Риму. Естественно, он служит нам по-варварски. Но, заметь, его служба лучше, чем его латынь...

"Немедленно найму грамматика", - решил Черепанов. Упоминания о его "варварской латыни" Геннадия достали.

– И это - следствие нашей политики, сын мой, - продолжала Мамея.
– И знак того, что боги благоволят нашему правлению.

– Ты права, - с важностью произнес Север.
– Ты будешь вознагражден, кентурион. И я не стану наказывать тебя. Но впредь ты должен следовать нашей продуманной политике. Как это сделал недавно легат Одиннадцатого легиона, подписавший союзный договор с двумя захваченными в плен вождями гетов.

– Слушаюсь, ваше величество!
– рявкнул Черепанов.
– Позволено ли мне будет спросить?

– Спрашивай, - благосклонно разрешил император.

– Разрешено ли мне будет убивать варваров, а не брать их в плен в том случае, если на их стороне будет значительный численный перевес?

Император улыбнулся. Теперь, когда "оказалось", что Черепанов "результат нашей продуманной политики", Север проникся к нему явной симпатией.

– Разрешаю, - кивнул он.
– Но только если их будет больше, чем твоих солдат. А за то, что уже сделано, ты получишь заслуженную награду. Ты и те из твоих людей, кто проявил храбрость. Можешь удалиться. И ты, Гай Юлий Вер, - тоже. Я вызову тебя позже.

Черепанов и Максимин синхронно поклонились, развернулись и двинулись к выходу: громадный квадратный командующий армией Данубия и Ренуса и в полтора раза уменьшенная "копия" легата - нормального роста кентурион-гастат Геннадий Череп.

– Ты храбрый малый, кентурион, - пробасил Максимин, когда они уже спускались по мраморным ступеням, мимо белых колонн, золоченых статуй и неподвижных, как статуи, преторианцев.
– Твоя шкура чудом осталась целой. Видно, боги очень любят тебя.

– Как и тебя, - усмехнулся Черепанов, задрав голову, чтобы взглянуть в лицо командующего.
– Скажи, что там за победу одержали легионеры Одиннадцатого?

– За такую победу легату надо голову оторвать!
– рявкнул Фракиец так громко, что стайка бродивших по ступеням голубей в испуге взмыла в небо. Если бы не твой приятель Аптус, эти скифские головорезы смылись бы со всей добычей. А "политичность" легата Дидия Метелла стоила нам двухсот человек. Среди которых - мой принцепс Асклит, который стоил сотни таких, как этот осел Метелл. А "новые союзники", клянусь всеми богами Рима, следующей осенью опять заявятся грабить. Я знаю обоих и ничуть в этом не сомневаюсь!