– Варвары, ваше величество. Но в эдикте сказано: "воины-варвары", а это были не воины, а просто разбойники. Разбойников же, ваше величество, по законам империи, как и по моему личному убеждению, следует вешать. И незамедлительно.

– И как же ты, кентурион, отличаешь варваров-воинов от варваров-разбойников?
– осведомился Север.

– Воины воюют с воинами, разбойники грабят мирных жителей.

Среди придворных возникло оживление. Кто-то засмеялся. Улыбнулись император и императрица-мать. Даже кое-кто из каменнолицых преторианцев не смог спрятать ухмылки.

– Странная логика для того, кто недавно сам был варваром, - произнес Север.
– А ты ведь из варваров, кентурион, судя по выговору. Так же, как и твой командир, Гай Юлий?

Максимин фыркнул. Ему не нравилось, когда напоминали о его происхождении. И Черепанов его понимал.

– Там, где я родился, воинов от преступников отличают именно так, соврал Черепанов.

– Должно быть, странное место - твоя родина. Далеко она?
– спросила императрица.

– До нее намного дальше, чем до восточных границ Скифии, - честно ответил Черепанов.

– И кем ты был там, у себя дома?

– Воином, - столь же честно ответил Геннадий.
– Вождем.

– И сколь сильно было твое войско?

– Достаточно сильно, чтобы стереть с лица земли город размером с ваш город Аквилею [Аквилея - город в восточной области Венеции. В описываемое время - важный торговый порт в северной Италии.].

Аквилею Черепанов запомнил: они останавливались в этом городе по пути в Рим.

В общем, он опять не соврал. Несколько кассетных бомб - и от Спалетто осталась бы куча развалин.

– Но мое воинское звание было не слишком высоко, - тут же уточнил Черепанов.
– Примерно соответствовало вашему примипилу.

Вот так. Надо поднимать престиж Родины. Армия, в которой должность четвертого офицера шеститысячного воинского соединения считается "не слишком высокой" - это очень серьезная армия.

Дошло. Задумались. Один только трибун Габиний презрительно хмыкнул. Не поверил красавчик.

– А ведь он не врет, этот кентурион-гастат, - внезапно заявила Мамея.
– Ты знаешь, сын, я всегда знаю, когда мужчины врут. Полагаю, что жизнь внучки нашего доброго Марка Антония [Имеется в виду Марк Антоний Гордиан Семпрониан, бывший консулом при Каракалле и при Александре Севере (222 г.), а в описываемое время - проконсул в провинции Африка.] дороже сотни жизней грязных варваров. Не говоря уже о потомке славного рода Габиниев. Ты согласен, Секст?

Лощеный трибун не отреагировал. Но столь мрачно уставился на мозаичный пол, словно изображенный на нем юный Геркулес был его личным врагом.

– Думаю, нам следует наградить этого легионера, - продолжала соправительница.
– Возможно, даже возвысить его... В будущем. А сейчас может быть нам взять его в гвардию? Из варваров иногда получаются отличные телохранители. Не так ли, Гай Юлий?

– Ты как всегда мудра, Августа, - буркнул Максимин.

– Он не хочет отдавать нам этого кентуриона, сын.
– Императрица повернулась к Северу.

Император не ответил. Он некоторое время молча разглядывал Черепанова. Тот в свою очередь старательно изображал преданность и храбрость. Как и положено честному легионеру. А сам тем временем прикидывал, что делать, если вердикт императора окажется вредным для его здоровья. По всему выходило, что сделать ничего не удастся. По крайней мере здесь, во дворце, когда за каждой колонной - по дюжине преторианцев. Значит, остается уповать на удачу и собственное красноречие.

– Пожалуй, я прощу тебе тех германцев, - наконец изрек император.
– Но учти: я прощаю тебя в последний раз. Наши настоящие враги - не германцы и скифы. Наш главный враг сейчас не на западе, а на востоке. Ардашир.
– Север смотрел теперь не на Геннадия, а на Максимина.
– Запомните это и впредь не допускайте подобного.

В воздухе повисла пауза. Еще мгновение - и будет объявлено, что аудиенция окончена.

– Ваше величество!
– быстро произнес Черепанов.
– Мой долг - сообщить вам еще об одном событии, которое, возможно, покажется вам прискорбным...

– Что еще?
– проворчал император.

– Декаду тому назад мне пришлось уничтожить еще одну шайку варваров.

– Сколько их было?
– недовольно произнес Север.

– Девятьсот тридцать шесть, - четко ответил Черепанов.

– Сколько?
– Брови императора поползли вверх. И не только у него.

– Девятьсот тридцать шесть. Может, немного больше. Некоторая часть варваров утонула, и сосчитать их было затруднительно.

Север перевел взгляд на командующего дунайскими легионами.

– Я как раз намеревался доложить об этом Августу, - заявил Максимин.

– И что же, ты уничтожил тысячу варваров силами одной кентурии? осведомилась Мамея.
– Это были дети и женщины?

– Нет, ваше величество. Это были вооруженные разбойники, предводительствуемые неким Федориксом.