Все.

В постоянной боевой готовности.

И вот теперь, когда Черепанов позволил своим командирам на время приотпустить вожжи, долгожданные варвары - тут как тут.

Вернее, не тут, а там.

Высадившиеся примерно в сорока милях от Маркиополя, у небольшого приморского городка Тумоса, варвары были именно "там", а не "тут". В максимальном удалении от главных лагерей римских легионов. Словно специально рассчитали. И в двух днях форсированного марша от мобильной группы Черепанова. Плюс еще один день, который потребуется, чтобы собрать и привести черепановских солдат в боевую готовность.

– Мой префект будет посылать вестников ежедневно, - сказал гонец. Если Маркиополь не обложат.

"И если гонцов не перехватят", - добавил про себя Черепанов.

– Иди отдыхай, - велел он гонцу.
– Я тебя еще расспрошу. Попозже.
– И, повысив голос, чтобы услышала охрана у палатки: - Эй, там! Первого кентуриона Ингенса и субпрефектов Трогуса и Теренкия - ко мне! Немедленно!

Ауксиларии Трогуса выступили через пять часов. Некоторых всадников изрядно мотало в седлах. Но на собственных ногах они и вовсе не удержались бы. Ничего, по дороге отрезвеют.

Основные силы выступили только на следующее утро. Что было крайне прискорбно: за день до Флоралий усиленной когорте Черепанова потребовалось бы не более двух часов, чтобы свернуть лагерь и построиться в маршевую колонну.

Черепанов мрачно оглядел свое почти тысячное войско.

Впереди - молодцеватые катафрактарии по "парфянскому образцу", в сверкающем "железе" от макушки до лошадиных бабок, гордо восседали на могучих конях. За ними - пехотинцы, располагавшиеся в седлах, "как коза на изгороди", по образному определению Максимина Фракийца. То есть примерно так, как с полгода назад - сам Черепанов. Но с точки зрения боеспособности это не имело значения. Геннадий усадил их на коней исключительно для скорости передвижения. Драться они все равно будут пешими. Что-что, а драться они умеют. Почти тысяча молодцов, отлично знающих, как прикончить врага...

И все-таки Черепанов никак не мог избавиться от скверного чувства, что ведет этих парней на смерть. Пять тысяч варваров...

Глава девятая

НОЧНОЙ БОЙ

– Говорит, здесь остались только гепиды, - сообщил переводчик, маленький лысый грек.
– Только гепиды. Остальные ушли. Частью - на кораблях, частью так. Пешком.

– Спроси его: почему они остались?
– велел Черепанов.

Пленник, весь в крови и поту, что-то пробормотал. На командира римлян он старался не смотреть. И на палачей - тоже. Его единственный уцелевший глаз, щелочка в сплошной красно-черной влажной корке, неотрывно глядел на пожухлый пучок прошлогодней травы. Он неплохо держался, этот германец. Допросчикам потребовалось почти три часа, чтобы его разговорить.

– Остались потому, что не захотели идти за вождем-гревтунгом, перевел толмач.

– Чем же плох вождь-гревтунг?

– Не гепид.

Коротко и ясно.

– За что я люблю варваров, - проговорил Черепанов, поворачиваясь к Трогусу, - так это за их единство.

Командир армянской и галльской конницы расхохотался.

Истерзанный гепид глядел на них, и в его расширенных зрачках плескался животный ужас.

– Что, принцепс, этого хватит или еще одного германца приволочь? деловито спросил Луций Ингенс, младший из братьев.

– Да вроде все ясно, - сказал Черепанов.
– Шесть десятков варваров под стенами и еще около сотни шастает по окрестностям. Этими пусть потом префект Маркиополя занимается. Хватит ему за стенами отсиживаться. А осаждающим мы завтра устроим праздник Марса-Мстителя.

Перед его мысленным взором возникла бухточка, набитая маленькими германскими кораблями, пестрый лагерь под стенами старенькой, изрядно обветшавшей крепости, в которую набилось человек пятьсот: все население городишки Тумоса.

– Завтра?
– переспросил Трогус.
– Лучше с рассветом. А то как бы они этого (кивок на истерзанного гепида) не хватились. Выставят дозоры. Или сядут на свои лоханки - и прощай-не горюй!

– С утра, говоришь? А ведь и верно.
– Геннадий усмехнулся.
– Зачем откладывать до утра то, что можно сделать прямо сейчас? Почему бы нам не устроить им ночной карнавал? В честь Сатурналий!

– Так темно же!
– огласил очевидную истину Ингенс-старший, первый кентурион.

– Не боись!
– усмехнулся Черепанов.
– Мы сделаем подсветку!

Первый горшок с маслом ухнул о палубу варварского корабля примерно в семь часов ночи по римскому времени [Римляне делили сутки на 24 части двенадцать дневных частей и двенадцать ночных. Продолжительность каждого часа зависела от соотношения светлого и темного времени суток.]. В начале третьей стражи. Следующий угодил в воду. Но третий тоже попал. Стража на кораблях заорала. В гепидском лагере, расположившемся неподалеку, тоже заорали. Следующий горшок упал уже в самом лагере. Три машины Черепанова метали снаряды навесом, без "пристрелки", зато не по конкретным целям, а по "площадям".