– Привет, дорогой! – улыбнулась она.

Лука молча замер в дверном проеме. Бледный, с затравленным взглядом.

– Что, черт возьми, случилось? – спросила Эби. – Иди-ка присядь. – Она подошла и коснулась его руки. Ледяная. – Лука, ради всего святого, скажи, где ты был! Что происходит?

Его руки безвольно свисали по бокам. Эби шагнула вперед и обняла его, а потом погладила по волосам.

– Прошу, Лука, что бы ни случилось, все точно не настолько плохо. – Она проводила его в гостиную, усадила на диван и взяла за руки. – Послушай, дорогой! Ты должен рассказать, что тебя так расстроило. Я люблю тебя, ты же знаешь! На сей раз позволь мне побыть твоим духовником.

Лука посмотрел на нее:

– Эби, все так сложно… В голове полная каша. Мне нужно, нужно…

– Ну, лично мне нужен бренди.

Эби встала и отправилась на кухню за бутылкой и двумя стаканами. Налила понемногу в каждый, протянула один Луке и села.

– Теперь выпей, а потом поговорим, ладно?

Лука залпом осушил стакан и начал рассказывать. Глаза Эби становились все шире и шире.

– Эби, видишь? Во всем виноват Роберто. И что я сегодня сделал? Отправил его обратно к Розанне, несмотря на прекрасную возможность навсегда избавить ее от его присутствия!

– Лука, она его любит! Что бы он ни сделал, это не изменится никогда. Любовь никак не связана с разумом. – Эби посмотрела на него и печально улыбнулась. – Уж я-то знаю лучше всех. И ты не можешь – не должен – себя корить. Ты защищал семью так, как считал правильным.

– С одной стороны, да, но с другой – я не лучше Роберто: я ведь тоже обманул Розанну. И Роберто все снова сошло с рук. Я, как и остальные, выполнил его просьбу и солгал.

– Но это ложь во спасение, Лука, и думаю, она была необходима. Надо признаться, во всей этой истории есть одна деталь, которая кажется мне весьма забавной, – несколько миллионов долларов за рисунок, который, при всей красоте, практически ничего не стоит. Стивен уверен, да?

– Ну, он эксперт по эпохе Возрождения и тщательно исследовал рисунок, – подтвердил Лука. – Стивен понимает, почему муж Донателлы принял его за творение Леонардо. Есть большое сходство, и он думает, рисунок все равно можно было бы продать на аукционе за несколько тысяч долларов: он очень старый и в безупречном состоянии.

– Что Стивен сказал владельцу, когда его спросили, подлинник ли это?

– Он решил не высказывать мистеру Сент-Регенту истинного мнения; заявил, что его квалификации недостаточно и необходимо обратиться за вторым мнением к ведущим мировым экспертам по Леонардо. Чего мистер Сен-Регент, разумеется, никогда не сделает: рисунок вывезен из Италии незаконно. Как сказал Стивен, владелец получает от рисунка огромное удовольствие. Так зачем все портить? И, конечно, – добавил Лука, – чем меньше Донателла знает о реальной ситуации, тем лучше.

– Но такая сумма, Лука! Как-то несправедливо по отношению к мистеру Сент-Регенту.

– Несколько миллионов долларов для него – как несколько фунтов для нас с тобой. Поверь, Эби!

– Ну, тогда… Лука, ты к себе слишком требователен. Ты не мог сделать большего. Прекрати себя корить!

– Но Роберто так плохо влияет на Розанну! Когда она оставила Эллу и Нико… Моя сестра никогда бы так не поступила! Рядом с ним она становится другим человеком. А теперь она ненавидит меня, потому что я ей все высказал.

– Это ее жизнь, Лука. Позволь ей ее прожить.

– Знаю, знаю… Но послушай, Эби: я вернулся сюда не только чтобы рассказать тебе о встрече с Донателлой. Нам надо обсудить кое-что еще.

– Правда? Что же? – осторожно уточнила она.

– Я думал, мне хватит полугода, чтобы принять решение о будущем. В итоге у меня почти не оказалось времени подумать о себе. Карлотта, потом Розанна и Нико, а теперь – Роберто и Донателла… – Лука покачал головой. – Господи, как же я запутался в себе! И, конечно, ты. – Он посмотрел на нее и нежно улыбнулся. – Учитывая мои сомнения, возвращаться сейчас в семинарию было бы неправильно, но и дать тебе желаемых обещаний я не могу, пока я не буду абсолютно уверен, что готов попрощаться со всем, чего хотел и во что верил с тех пор, как впервые вошел в церковь Благословенной Девы Марии в Милане больше десяти лет назад. Итак, – Лука сделал паузу, чтобы собраться с силами, – я поговорил с епископом, и он предложил, на мой взгляд, вполне подходящий выход. Я поеду в Африку, Эби. В деревне недалеко от Лусаки в Замбии строят церковь, и я стану мирским проповедником, буду помогать священнику. Возможно, там, вдали от всего, я наконец обрету смысл жизни.

– Ясно. – Плечи Эби разочарованно поникли.

– Понимаю, если ты злишься. Ведь я ничем не заслужил твою любовь, а ты предлагала так много. Но Эби, пожалуйста, больше меня не жди. Я ничего не могу обещать, поскольку сам не знаю ответов.

Эби сделала глоток бренди и облизнула губы. У нее слегка тряслись руки.

– Лука, ты меня еще любишь?

– Конечно, amore mio! Над этим я не властен. Ты знаешь: я тебя обожаю.

– Но своего Бога все равно любишь больше, – медленно сказала она. – Конечно, я могла бы попытаться уговорить тебя остаться, сказать, что тебе нужна именно я. Но знаю по горькому опыту: это бессмысленно, поэтому даже не буду пытаться.

– Ты меня ненавидишь? Я тебя использовал? О, Эби, мысли о причиненной тебе боли ужасно меня терзают!

– Нет, Лука, я тебя не ненавижу. Как можно? Я тебя люблю. Я с самого начала знала, что ты ничего не обещаешь, но была готова воспользоваться шансом. Я проиграла, а Бог снова победил. Когда ты уезжаешь?

– Завтра.

Эби молча кивнула. Потом посмотрела на него блестящими от слез глазами.

– Если ты действительно меня любишь, то исполнишь мое последнее желание.

– Что угодно, cara!