Благодаря вышесказанному, в этой гостинице и таверне останавливались люди с определённым достатком. Не богачи, но и не нищеброды. Последние вполне могли найти себе место в гостиницах классом ниже. А главное — “Три медяка” располагались непосредственно перед воротами города Фарос, ставшего в последние десятилетия важным торговым и портовым центром на южном берегу Империи людей. Здесь торговцы и путешественники, добирающиеся в город сухопутным путём, могли отдохнуть и привести себя в порядок перед предстоящими делами.

Но сегодняшние посетители были меньше всего похожи на мирных подданных Его Императорского Величества. Скорее, они напоминали разношёрстных искателей приключений, которые собрались перед очередным походом за золотом дракона или чем-то в этом роде. Зал таверны был полон шума: лязганья шпор, бряцания оружия и скрипа доспехов. Шлемы большинства с аппетитом кушающих и пьющих пиво героев были сняты: лежали на столах или на коленях. Исключение составляли трое. Да и доспехи этих троих были весьма необычны.

Один из них в латах странной формы и необычного тёмно-зелёного цвета сидел в дальнем углу вместе с парой оруженосцев, одетых, как самые обычные сквайры, из тех, что составляют лёгкую баронскую конницу. Другой, обёрнутый в чёрный плащ и в таком же чёрном доспехе, сидел за соседним столом. Перед ним стояла миска с кашей и кружка того самого разбавленного пива, но рыцарь не снявший шлема и не поднявший забрала даже не дотронулся до еды. Ещё один, высокий и широкоплечий, сидел за барной стойкой. Закованный в броню от кончиков пальцев. скрытых латными перчатками, до пят, он себе ни в чём не отказывал: пил пиво и ел кашу с чесноком. Но пищу засовывал прямо в щель забрала, представляющего собой железную маску, в виде человеческого лица. У которой была прорезь там, где располагался рот.

Кажется, единственным, кроме обслуги таверны, невооружённым посетителем был странствующий сказитель. Обернутый во что-то вроде большого одеяла из плотной шерсти, поверх серой туники, он сидел за столом в центре зала. Свой посох он из рук не выпустил. Так и сидел вместе с ним. И было ясно, почему. Оба глаза путешественника были подёрнуты белой пеленой катаракты. Скорее всего он был слепым или почти слепым. А посох, ведь поводыря нигде видно не было, был ему не только дорог, но и крайне необходим. На столе перед сказителем стояла наполовину пустая тарелка с кашей и глиняная пивная кружка. Обычно, хозяева подобных заведений бесплатно кормили подобных странников в обмен на их рассказы, которые были призваны развлечь посетителей. Да и самих хозяев.

— Однажды один великий военачальник посетил гробницу древнего умершего божества, — сказитель продолжал свой рассказ. — В пирамиде он потерял сознание и в забытьи вспомнил, что никакой он не воин, а Бог наш Милосердный в человеческом обличье. И что столкнулся он со своим извечным врагом демоном Марой. Но не сразу узнал своего старшего брата. Ибо известно, что Мара — старший, но взбунтовавшийся сын Эру Создателя. Демон отвёл Милосердного в место без времени. Отсюда человек мог выбрать любой путь и любую судьбу. Демон показал ему все варианты развития событий. Он мог вернуться и снова стать военачальником и, даже, императором. А может и лжепророком, не сумевшим стать художником, но возжелавшем для себя власти не только над телами, но и над умами. Да кем угодно. “Кто ты?”, — спросил демон. Милосердный назвал своё имя. “Разве ты — это твоё имя? — спросил демон. — А что если бы тебя звали иначе? Это уже был бы не ты? Имя — это только слово.” “Я странник и философ, — ответил Спаситель.” “ А что, если ты завтра будешь подметать улицу или ловить рыбу, это уже будешь не ты? — опять спросил демон. — Разве ты — это твоя работа?” “Я — это моя память, мои мысли! — возразил Милосердный.” “А если в результате болезни или выпив лишнего ты потеряешь память, то это уже будешь не ты? — не сдавался Мара. — А что до твоих мыслей: подумай, настолько ли они твои, как тебе кажется? Ты слышал, что тебе говорил человек-отец, в чьего сына ты воплотился, и его слова с детства воспринимаешь, как свои собственные мысли. Это же касается среды, в которой ты рос. Ты впитал разговоры и убеждения членов семьи и сверстников. Их шаблоны, заблуждения и стереотипы. Ты читал книги, и твои мысли пошли уже проторенными дорогами. Ведь это так удобно. Но это не ты сам дошёл. Кто-то сделал вывод за тебя или аккуратно подтолкнул к нему.” “В конце концов, я — человек и мужчина, — возразил Милосердный.” “Разве ты — это твоё тело? Разве ты контролируешь, как растут твои волосы или когда выпадут твои зубы? Твоё тело досталось тебе в наследство от отца, матери и тысяч других предков. Ты даже не можешь контролировать, когда пукнешь, — рассмеялся демон. — Что если стереть гендерные различия и наложенные ими ограничения и преимущества? Что если стереть все прилипшие к тебе чужие мысли? Стереть память, которая часто подводит людей и, что ещё хуже, рисует то, чего на самом деле не было? Что если разобрать тебя, как луковицу? Что останется? Я скажу, что. Пустота!”

— Короче…! — кто-то из посетителей грубо прервал речь сказителя. — Мы не на проповеди!

— Ага! — поддержали грубияна из другого конца зала. — Расскажи лучше про ведьму! Расскажи про Чёрную вдову!

Сказитель замолчал. Поднял со стола кружку и сделал несколько длинных глотков. Глубоко вздохнул и заговорил:

— Ну что ж, я расскажу историю Джинджер — Чёрной вдовы. Той самой, на которой вы все хотите жениться. Ведь вы все прибыли сюда на турнир, объявленный для поиска нового жениха. Я прав?

— А-ай! — ответил нестройный хор голосов со всех углов таверны. — Расскажи нам, сказитель! Давай, старик, жги!

— Ну тогда слушайте историю Джинджер, баронессы Фарос! — несколько высокопарно начал свой рассказ седой сказитель, который, впрочем, несмотря на белые волосы стариком вовсе не был.

И голос его приобрёл такую глубокую и вибрирующую на низких частотах интонацию, что гомон в таверне стих и все начали внимательно слушать каждое его слово.

— Джинджер — эльфийка, — начал свою историю сказитель. — Говорят, что эльфийская принцесса. Но доказательств этому нет. Давным-давно барон Фарос пленил её в одном из походов на восток. Тогда ещё существовали эльфийские королевства. Пленил и превратил в свою наложницу. Барон состарился и умер, и Джинджер, а это имя дали ей люди за рыжие волосы, её настоящее, эльфийское имя никому не известно, перешла в наследство его сыну. Ведь эльфы не стареют. Они вечно молоды и прекрасны. А вы представляете, как это смертному человеку… обладать прекрасной эльфийкой с острыми ушками хоть каждую ночь?