— Не много ли чести? — разозлился я. — Дуэль? Готов, хоть сейчас. Выбор оружия, надеюсь, за мной?

Я прикидывал, что бы выбрать, чтобы получить преимущество, остановился на кулаках. Они и спесь с усатенького собьют, и, как я понял со слов Трифона, дворяне не очень празднуют мордобитие. Так что у меня все шансы его ушатать даже в Мишенькином хилом теле. Но граф не повёлся.

— Сейчас? — фыркнул он с высокомерием истинного аристократа. — Сейчас бой с вами уронит мою честь и достоинство. Вы уже пять минут, как никто.

— А ты ничего не попутал, граф?! — взбеленился я, сжав кулаки.

Тот отскочил, схватил с конторки документ с гербовыми водяными знаками и помахал им у меня перед носом. Там значилось:

Майкл Смолл.

Происхождение — прочерк.

Место жительства — прочерк.

Сословие — прочерк.

И, наискосок, красный штамп заглавными буквами:

ИЗГОЙ.

Я словно в бетонную стену ударился, когда это увидел. Осознал, что граф прав. Я действительно человек без роду, без племени — нет никто и звать никак. Ноль без палочки. И теперь ещё БОМЖ, ко всему прочему. Неприятное ощущение, должен сказать.

Я еле сдержался, чтобы не разбить нос Вронскому прямо здесь. Просто для того, чтобы выплеснуть раздражение, но благоразумие взяло верх. Не стоило портить первое впечатление о себе в глазах местных аристо. По крайней мере, княгине и Меньшикову, я точно понравился, а это в будущем пойдёт только в плюс. Да и Баратынский, похоже, проявил ко мне интерес, правда, пока не до конца ясно какого свойства…

Я бы ещё долго раздумывал, но Вронский бросил мне бумажку, брезгливо, как прокажённому, и прошептал одними губами:

— Через три года.

— Уж будь уверен, — пообещал я, поймал документ и спрятал его во внутренний карман сюртука.

Не ну не чёрт?

— Вы закончили?

По лицу Меньшикова было понятно, что он имел в виду не только судебную процедуру.

— Да, Ваша Светлость, — покраснел от смущения Вронский.

— Ну раз граф так считает… — усмехнулся я и заметил в глазах княгини весёлые огоньки.

— Тогда на этом и порешим, — проговорил Меньшиков и кивнул мне. — До встречи через три года, но надеюсь увидеть вас раньше…

— Позвольте последний вопрос, — я поднял руку, словно прилежный школьник.

— Ну разве только последний, — в голосе светлейшего князя прорезались недовольные нотки.

— Кто будет следить за исполнением наказания?

— Следить? — нахмурился Меньшиков. — Ваша дворянская честь. Разве этого мало?

«Эх, как завернул. Дворянская честь. Чисто технически меня лишили дворянского звания, а значит, мне доступны все хитровыделанные ходы, какие только смогу придумать. Но с другой стороны… Я же собираюсь вернуться в высшее общество? Поэтому нельзя дать даже повода докопаться…».

— Вас что-то смущает, молодой человек? — перебил ход моих мыслей Светлейший.

— Ни в коем случае, — улыбнулся я самой располагающей из улыбок.

— Ну и слава всевышнему, — сказал Меньшиков и его лоб расправился. — Попрощайтесь с родителем и можете быть свободны.

Едва я вышел за дверь зала суда, на меня напал Мишенька.

«Выйти из Рода, это надо до такого додуматься! — гундел он. — И, главное, папеньке не дали слова сказать. А у него наверняка был план. Он бы меня спас, укрыл от наказания».

— А ты не подумал, что спасать надо было не тебя, а семью?

«В каком смысле?»

— В смысле, что раздербанили бы всё, чем владели Смолокуровы из-за тебя дурака. И пустили бы семью по миру.

«У нас достаточно средств».

— Ой ли. Надолго ли тех средств хватит, когда начнут кусать со всех сторон? Да и жить вы поди привыкли на широкую ногу.

«И как теперь будем?», — испуганно спросил Мишенька

— Хрен знает. Как-нибудь будем, — не слишком уверенно протянул я.

Но если честно, пока и сам толком не знал.

Я был похож на отчисленного гимназиста.

Костюм потерял былой лоск, туфли подёрнулись пылью, прореха на сюртуке зияла раной на сердце. Мишенька непрестанно ныл. Я старался его не слушать, топтал тротуар Большой Благовещенской — название прочитал на стене одного из домов — и впитывал всеми порами тела ощущения от нового мира.

В прошлой жизни в Смоленске не удалось побывать, поэтому сравнить особенно не с чем. Пока же складывалось впечатление, что попал в аниме с сильным закосом в стимпанк. Так же шумно, многолюдно и вычурно.