— Что с тобой случилось? — спросил Колин.

— Что?

— Что с твоей спиной?

— Ничего.

— А шрамы?

— Ничего.

— Но ты не родился с ними?

— Это несчастный случай.

— Что за несчастный случай?

— Это было давно.

— Ты попал в автомобильную катастрофу?

— Я не хочу говорить об этом.

— Почему?

Рой уставился на него:

— Я повторяю: я не хочу продолжать этот чертов разговор об этих чертовых шрамах.

— Хорошо, хорошо. Забудем.

— Я не должен тебе ничего объяснять.

— Я не хотел выпытывать.

— Но делал это.

— Извини.

— Ладно, — кивнул Рой. — Такой уж я.

Рой поднялся и прошел в дальний конец бассейна. Там он остановился и уставился на землю, стоя спиной к Колину.

Чувствуя себя неловко и глупо, Колин скользнул в бассейн, как бы желая спрятаться в холодной воде. Он плыл с трудом, стараясь ослабить охватившее его нервное напряжение.

Когда через пять минут он вылез из бассейна, Рой все еще находился на углу бетонной площадки. Сев на землю, он что-то ковырял в траве.

— Что ты там нашел? — спросил Колин.

Рой был так увлечен своим занятием, что, казалось, ничего не слышал.

Колин подошел и присел на корточки.

— Муравьи, — бросил Рой.

Рядом с бетоном был небольшой, размером с чайную ложку, холмик рыхлой земли. Крошечные рыжие муравьи сновали по нему туда и сюда.

С усмешкой на лице Рой давил тех, кто вылезал на бетонную площадку. Дюжина. Две дюжины. Как только он приканчивал одних, другие муравьи появлялись на бетонной площадке, как будто все они обреченно сознавали, что их истинная судьба заключается не в бессмысленном труде в муравейнике, а в жертвенной смерти в пальцах монстра, который в миллион раз больше их самих.

Рой остановился на минутку и взглянул на скользкие рыжие останки, прилипшие к его пальцам.

— Без костей, — промолвил он. — Они превращаются в ничто, в каплю жидкости, потому что у них нет костей.

Колин смотрел на него.

После того как Рой расплющил огромное количество муравьев и разворошил их муравейник, они поиграли с Колином в водное поло зелено-голубым пляжным мячом. Рой выиграл. К трем часам им надоело возиться в бассейне. Они переодели плавки и уселись на кухне, уплетая шоколадное печенье с лимонадом.

Колин осушил свой стакан, раскрошил кусочек льда и спросил:

— Ты мне доверяешь?

— Конечно.

— Я прошел проверку?

— Мы же кровные братья, разве нет?

— Тогда расскажи мне.

— Что?

— Ты знаешь. Твой большой секрет.

— Я уже рассказал, — бросил Рой.

— Как?

— Я рассказал тебе в пятницу вечером, когда мы уехали из «Пита» и направились в Фэрмонт посмотреть ту идиотскую порнушку.

Колин покачал головой:

— Если ты и рассказывал мне, то я не слышал.

— Ты слышал, но не хотел слушать.

— И что это за история?

Рой пожал плечами. Он размешал лед в стакане.

— Расскажи мне опять. Сейчас я хочу слушать.

— Я убивал людей.

— Черт! Это и есть действительно твой секрет?

— А чем это не секрет?

— Это неправда.

— Скажи, Колин, я твой кровный брат?

— Конечно.

— А могут кровные братья лгать друг другу?

— Думаю, что нет, — согласился Колин. — Хорошо, если ты убивал людей, у них должны быть имена. Как их звали?

— Стивен Роуз и Филипп Пачино.

— А кто они?

— Двое мальчишек.

— Друзья?

— Они не смогли бы ими стать, даже если бы захотели.

— А почему ты убил их?

— Они отказались быть моими кровными братьями. После этого я не мог доверять им.

— Ты хочешь сказать... что ты их убил, потому что они отказались быть твоими кровными братьями?

— Ну да.

— Дерьмо.

— Если тебе так нравится.

— А где ты их убил?

— Здесь, в Санта-Лёоне.

— Когда?

— Фила — прошлым летом, первого августа, через день после его дня рождения, а Стивена Роуза — еще одним летом раньше.

— А как?

Рой мечтательно улыбнулся и закрыл глаза, как будто воскрешал в памяти происшедшее.

— Я столкнул Стива со скалы в Сэндман-Коув. Он упал прямо на камни. Если бы ты видел, как он грохнулся. Когда они нашли его на следующее утро, это была одна сплошная масса, даже его старик не смог узнать его.

— А другого — Фила Пачино?

— Мы были у него дома и играли с моделью самолета. Его родителей не было. А братьев и сестер у него нет. Никто не знал, что я был с ним. Нельзя было упускать такую прекрасную возможность, и я не упустил. Я вылил на него бензин и поджег его.