— Черт!

— Как только я убедился, что он на самом деле мертв, я дунул оттуда как можно скорее. Сгорел весь дом целиком. Это был пшик! Через пару дней пожарные пришли к заключению, что это Фил спалил его, играя со спичками.

— Ты действительно рассказал любопытные истории, — заметил Колин.

Рой открыл глаза, но ничего не сказал.

Колин взял стаканы и тарелки, отнес их в мойку и начал мыть.

— Ты знаешь, Рой, с твоим воображением, тебе, когда ты вырастешь, надо сочинять романы ужасов. Ты будешь непревзойденным.

Рой не пошевелился, чтобы помочь Колину.

— Ты хочешь сказать, что ты все еще считаешь, будто я играю с тобой в какую-то игру?

— Ну, ты назвал пару имен...

— Стив Роуз и Фил Пачино существовали. Это можно легко проверить. Пойди в библиотеку и полистай старые подшивки «Ньюс реджистер». Там написано, как они погибли.

— Может быть.

— Стоило бы.

— Но даже если этот Стив Роуз упал со скалы в Сэндман-Коув и даже если этот Фил Пачино сгорел заживо в своем доме, это еще ничего не доказывает. Ничего. Это могли быть несчастные случаи.

— Если так, зачем мне приписывать это себе?

— Чтобы я поверил твоему рассказу, что ты убивал людей. Чтобы заставить меня поверить. Чтобы надуть меня.

— Какой ты иногда упрямый.

— Сам такой.

— Что же тебя убедит, что я говорю правду?

— Я уже знаю правду, — ответил Колин. Он закончил мыть посуду и вытер руки кухонным полотенцем с бело-красными полосами.

Рой поднялся и подошел к окну. Он посмотрел на залитый солнцем бассейн.

— Видимо, единственное, что я могу сделать, чтобы убедить тебя, это кого-нибудь убить.

— Да, — сказал Колин. — Почему бы тебе кого-нибудь не убить?

— Ты думаешь, я не сделаю этого.

— Я знаю, что ты не сделаешь этого.

Рой повернулся к нему. Солнечный свет, проникая в комнату, осветил часть лица Роя, оставив другую его часть в тени, а потому один глаз, казалось, был гораздо более голубым, чем другой.

— И ты разрешаешь мне убить кого-нибудь?

— Да.

— Хорошо, — продолжал Рой. — Но если я сделаю это, то половина ответственности ляжет на тебя.

— Согласен.

— Договорились?

— Договорились.

— А тебя не волнует, что ты можешь угодить в тюрьму?

— Нет. Потому что ты не сделаешь этого.

— Может быть, есть кто-нибудь конкретный, о ком бы ты хотел, чтобы я позаботился, кто-нибудь, кого бы ты хотел видеть мертвым?

Колин ухмыльнулся. Он был уверен, что это все еще игра.

— Нет. Никого конкретного. Кого ты захочешь. Почему бы не взять имя в телефонной книге?

Рой снова повернулся к окну.

Колин молчал, облокотившись на стойку.

Через некоторое время Рой взглянул на часы и сказал:

— Мне надо быть дома. Мои родители приглашены сегодня на ужин к дяде Марлону. Он настоящий сукин сын. Но я должен ехать с ними.

— Подожди, подожди, — воскликнул Колин. — Нельзя менять тему так быстро. Ты пытаешься ускользнуть. Мы говорили о том, кого ты собираешься убить.

— Я и не собираюсь ускальзывать.

— Ну?

— Мне надо немного подумать.

— Да, — сказал Колин. — Лет пятьдесят.

— Нет. Завтра утром я тебе скажу, кто это будет.

— Не забудь. Я напомню.

Рой кивнул:

— Если уж я что-то задумал, я не дам тебе остановить меня.

В воскресенье вечером Уизи Джекобс была приглашена на важный ужин. Она дала Колину денег поужинать в кафе Сарли и прочитала ему короткую лекцию о том, как важно заказывать что-либо более питательное, чем жирный чизбургер и жареную картошку.

Не доезжая квартала до кафе Сарли, Колин завернул в универмаг в Райнхарте. Там был большой книжный отдел. Колин просмотрел ряды стеллажей с карманными изданиями в поисках чего-нибудь интересного из научной фантастики или ужасов.

Вскоре он обратил внимание на симпатичную девчонку одного с ним возраста, которая в нескольких футах от него внимательно изучала стеллажи. Над стеллажами с карманными изданиями было еще два, на которых книги стояли торцом, а обложек не было видно. Она изучала названия, склонив голову набок, так, чтобы можно было прочитать их. Она была в шортах, и он обратил внимание на ее красивые загорелые ноги. У нее была изящная шейка, прикрытая золотистыми волосами.

Она заметила, что он разглядывает ее, взглянула на него и улыбнулась: