Нейт встряхнул головой. Просто ветер.

— Так, — серьезно заговорила Нира, разворачивая карту на подвернувшимся плоском камне, на ней красными точками были отмечено известные местоположения кристаллов нуминия. — Чувствуешь, куда идти?

Нейт помотал головой. Музыка в голове звучала громче и четче, но откуда она исходила, куда манила, сказать было невозможно. Нира заметила растерянность юноши, подошла ближе, положила руку ему на плечо и все так же серьезно сказала:

— Нейт, лучший совет, который я могу дать — просто расслабься, вслушайся в музыку и иди, отдайся потоку, он сам тебя выведет.

— Как по мне, слишком уж поэтично, — пробурчал юноша.

— Нет-нет! — Нира испуганно помахала перед собой руками. — Это практичный совет, никакой поэзии! Просто иди, куда хочется, не задумывайся.

— Ладно, попробую, — медленно проговорил Нейт, посмотрел по сторонам и направился в сторону лощины, поросшей кривыми деревьями.

Ветер печальным завыванием бесцеремонно пытался вклиниться в нежную, спокойную мелодию, иногда у него это даже получалось, и тогда музыка обретала тревожный оттенок.

Нира пыталась разрядить атмосферу: о чем-то болтала, спрашивала, но видя все более рассеянное и отчужденное состояние своего подопечного, прекратила все попытки завести разговор. Она понимала, каково сейчас Нейту, ведь сама когда-то проходила через подобное. Состояние, как будто сон стал явью, два мира слились в один, а ты словно инертный наблюдатель. Вселенная дрожит, крошится и вновь восстанавливается, подчиняясь потоку музыки.

Странное, ни на что не похожее состояние. Но самое сложное впереди.

Нейт так погрузился в себя, что чуть не налетел на прозрачную глыбу. Бело-голубое изваяние в виде человека спряталось в тени расколотого булыжника и — если не всматриваться — было едва заметно. Рядом, из земли торчал кристалл нуминия, довольно большой, похожий на цветок. Статуя то ли тянулось к нему, то ли одергивала руку.

Курсант, услышавший музыку, но не прошедший испытание. Цветок и жертва, захваченная и поглощенная желанием испить запретного нектара.

К сожалению, так иногда случалось. Когда курсант, услышавший музыку, находил Исток — место, где связь человека и духа обретала конечную форму, резонанс обретал неистовую мощь, вызывая упоение, эйфорию. Если курсант, слишком сильно поддавшись этому чувству, не мог обуздать этот хаос, достичь гармонии, происходила обратная реакция, и тело человека начинало кристаллизироваться. Вот откуда появилось выражение, произнесенное ранее Изольдом: «оставь кристаллы в поле».

Обрести гармонию не сложно, опытные диссонеры делают это не задумываясь, но, когда сталкиваешься с этим впервые, не мудрено растеряться. Впрочем, и после прохождения испытания, риск кристаллизации оставался велик. Если диссонер слишком часто использует этюды или техники эти слишком сильны, его тоже может поглотить состояние эйфории и чувство это обычно гораздо сильнее, чем при испытании. Кристаллизация в таких случаях, как правило, проходит значительно медленнее, но это не так важно, процесс все равно остановить невозможно.

Первый случай мгновенной кристаллизации при использовании этюдов был зафиксирован почти двести лет назад, когда один из первых диссонеров Осмонд Риборг чрезвычайно сильным этюдом уничтожил первую Алую королеву. Его статуя-саркофаг стояла в зале Дома Содружеств в Дельге.

Для курсантов кристаллизация — не секрет, но не нашлось еще ни одного человека, отказавшегося от испытания, такова природа диссонеров. Установить связь со своим духом — это что-то вроде инстинкта, такая же необходимость, как для малыша научиться ходить и, несмотря на то что частые падения будут приносить боль, ребенок все равно будет пытаться, пока не научится.

Нейт приблизился к кристаллу, заглядывая в лицо.

— Не надо, — встрепыхнулась Нира, но было поздно.

Статуя была сравнительно свежей, она еще не потеряла формы и не обрела привычный нуминию сиреневый цвет. Нейт помнил этого парня, он проходил испытание полгода назад. Крейг Ирвин, кажется, шумный, неугомонный весельчак. Сейчас его лицо, погруженное в кристалл, имело по-идиотски блаженное выражение.

Что-то дрогнуло в груди Нейта. Страх? Отвращение? Юноша тут же спрятал это чувство поглубже и, отвернувшись, побрел дальше. Нира, стараясь не смотреть в сторону статуи, направилась следом.

Через час блужданий по пустоши они пришли к широкому входу в пещеру.

— Туда? — спросила чуть запыхавшаяся Нира, Нейт кивнул. — Черт, — инструктор беспокойно осмотрелась. — Ладно, делать нечего. От меня ни на шаг, и делаешь все, что я скажу.

Беспокойство Ниры было связано с тем, что под землей и в пещерах зоны испытаний часто водились монстры, кого-то не успевали истребить отряды с застав, какие-то твари приходили сюда, часто по системе тоннелей, из других мест. Существа эти, в основном, были небольшие и не слишком сильные, но в темноте пещер могли доставить хлопот, тем более что на испытание всегда ходили лишь вдвоем. Инструктор и курсант. Потому что каждый человек искажает вибрацию миров, привносит в нее свои звуки, и неопытному студенту, только-только, услышавшему музыку, будет очень сложно установить резонанс в группе других людей. Даже один человек создавал помехи, но они были не критичны.