— Хорошо. Действуйте, — согласился я. — А я поеду в город и постараюсь связаться с командованием.

— А можно я с вами? — спросил Салтыков. — Мне тоже думается, что разумнее утром продолжить поиски.

— Не вопрос. Тогда залезайте в машину и поскорее. В любой момент противник может прислать подкрепление.

— Так и быть, я с вами, — сказал Орлов, поняв, что останется здесь один. — Только давайте поедем мимо вон того леса. Туда упала основная часть фюзеляжа. Там могут оказаться выжившие. Возможно, они тоже выйдут на дорогу.

Я согласился, пусть лес и находился в противоположной стороне от городских огней. Салтыкову я приказал садиться за пульт управления пулемётом, сам забрался за руль, и мы покатили к тёмному массиву.

Ехали медленно. Я всматривался в освещённую фарами заснеженную дорогу, пытаясь обнаружить кого-то из наших, и когда мы оказались в лесу, это, наконец, произошло. На обочине стояли двое в изодранной гвардейской полевой форме. Одного я узнал сразу благодаря бороде и лысине. Это был Кукушкин. Второго парня я тоже когда-то видел, но фамилии его не знал.

Я затормозил, открыл дверь и высунулся из кабины:

— Добрый вечер, господа. Залезайте в машину. За нами охотятся морозовцы, и здесь нельзя долго оставаться. Кого-нибудь ещё видели?

— Ну здравствуйте, капитан. Не слишком-то мягкая посадочка вышла. Вы одни? — спросил Кукушкин.

— Нас трое выживших.

— А у нас тут ещё двое раненых. Их эвакуировать надо. Помогите донести до машины.

Салтыков остался за пулемётом, а я и Орлов отправились следом за Кукушкиным. Раненые лежали в лесу, недалеко от дороги на обломке самолёта, похожем на кусок крыла. Одним из них оказался майор Трубецкой — мой бывший ротный, которого недавно повысили в звании и назначили заместителем командира седьмого батальона. У него были множественные переломы всего подряд, начиная от конечностей и заканчивая позвоночником. Двигаться он не мог, хотя оставался в сознании, терпя ужасную боль. Рядом, что забавно, лежал батальонный лекарь, но этот хотя бы сам себя лечить мог, да и пострадал он не так сильно.

Мы взяли обломок крыла и дотащили до дороги. Лекаря разместили в кресле в десантном отсеке, а вот Трубецкого пришлось положить на пол. Следом забрались Орлов, Кукушкин и неизвестный гвардеец, и мы двинулись дальше. По пути я рассказал о своей встрече с повстанцами и поделился планами на ближайшее будущее. Кукушкин со мной спорить не стал, он тоже считал, что надо поскорее до города добраться и связаться с командованием. Вот только город, судя по всему, остался в другой стороне…

В темноте показались очертания массивных чёрных зданий, и вскоре мы увидели ржавые ворота в старой кирпичной ограде, к которым вела занесённая снегом дорога. Было похоже, что мы наткнулись на какое-то заброшенное предприятие. Посоветовавшись, решили остановиться здесь, чтобы с ранеными не мотаться туда-сюда, а кому-то одному отправиться на разведку.

Ворота мне удалось открыть без труда. «Носорог» въехал на территорию, распугав новых хозяев завода — стаю бродячих собак. Одно из давно пустующих зданий походило на бывшую контору. В нём мы и решили обосноваться.

Внутри, разумеется, ничего не оказалось — лишь голые стены. Зато комнат было много. Мы выбрали не самую просторную и не самую тесную на втором этаже. Орлов создал источник огня, который без какого-либо топлива горел посреди помещения. Раненых мы уложили рядом с костром, заодно сами согрелись. Пусть холод и не мог нам повредить, это не значит, что мы его не ощущали, тем более морозных магов среди нас не было.

Куда дальше вела дорога, никто понятия не имел. Карты все сгорели в самолёте, а Орлов, Кукушкин и Салтыков хоть и жили раньше в Москве, но в этих краях им бывать не доводилось. Да и от Москвы мы, скорее всего, находились далеко, ведь аэропорт располагался за городом, а самолёты не долетели до него несколько вёрст. Поскольку дорога была не слишком оживлённой (по пути нам только один грузовик встретился), напрашивался вывод, что поблизости населённых пунктов нет, а если и есть, то мелкие. Правда, непонятно тогда, откуда здесь завод.

Зато в противоположной стороне точно находился город. Туда я и собрался скататься на разведку. Конечно, имелся риск опять столкнуться с морозовцами, но они, если захотят, и так нас найдут, поэтому я решил не пытаться избежать сражения. В конце концов, чем больше этих гадов перебью, тем лучше. Со мной вызвался ехать Салтыков.

Салтыков сел за пулемёт, я — за руль. Двинулись в путь.

На всякий случай я всё же съездил дальше по дороге. Мои догадки подтвердились: здесь находилась какая-то деревенька или посёлок. Некоторое время мы двигались вдоль изб, пока не выбрались в поле. Дорога уходила в неизвестность, а я повернул обратно. Найти гостиницу, телефон или хотя бы больницу здесь было мало шансов.

Мы снова проехали через лес, в котором догорали обломки самолёта, а когда выбрались в поле, увидели два «Носорога» и бронированный «Оникс», стоящие на месте предыдущего сражения. Рядом толпились несколько солдат, осматривая валяющиеся на земле трупы.

— Смотрите, Салтыков, подкрепление прибыло, — сказал я, резко сбавляя скорость.

— Вижу. Только когда фары включены, у меня всё засвечивает на экране. Целиться трудно.

— Это можно поправить, — я выключил фары. — А теперь видно?