А вот это было неожиданно. Мне казалось маловероятно, что богатый московский князь, один из крупнейших магнатов, захочет породниться с каким-то провинциалом с рубежа. В столице нас многие так презирали, что даже за аристократов почти не считали. А тут — не тебе. Но Долгоруков видел, какая у меня сила. Наверное, хотел её в своих интересах использовать. Великий мастер тем более третьей ступени никогда лишним не будет во время ссор с другими родами.

По идее, мне такое родство тоже выгодно. Долгоруковы, как я понял, не последнюю роль играли в политической жизни государства. Ярослав даже какой-то придворный чин имел. А сейчас, когда на престоле — малолетка, богатые московские рода наверняка попытаются взять его под свой контроль. Тесть, который имеет влияние на самого императора, мне не помешает. Главное, чтобы не затянул меня в свои дворцовые интриги.

— Для меня большая честь породниться с таким уважаемым родом, — сказал я. — Но и это тоже придётся хорошо обдумать, и надо с невестой пообщаться. Я — сторонник жениться по обоюдному желанию. Если не секрет, кого предлагаете мне в жёны?

— Лично я не понимаю этих новых веяний. Ну какие желания у глупой девицы? Ветер в голове один. Родители всё решат, что лучше для неё и для рода. Но, если хотите, пообщайтесь. Ваше право. У меня из всех дочерей, которые подходят для помолвки, только Лариса свободна осталась. Ей как раз в конце года восемнадцать исполнится. Там и свадьбу можно будет сыграть.

Мы ещё некоторое время разговаривали, прохаживаясь по парку. А потом я отправился домой. На ужин меня опять пригласили в дом. После еды общение продолжилось, но теперь в гостиной. Ярослав удалился, сославшись на какие-то важные дела и оставив нас вместе с Ириной и Ларисой. Впрочем, вопросы свадьбы мы не обсуждали, разговаривали на темы отвлечённые.

На следующий день Дмитрий Павлович приказал мне явиться в Ясенево. Я тепло попрощался с Ярославом и его семейством, после чего один из слуг меня отвёз в императорскую резиденцию. Великий князь принял меня в том же кабинете, где он с императрицей-матерью встретил нас, когда мы впервые здесь оказались после крушения самолёта. Я сразу понял, что он не просто так захотел поговорить со мной наедине. Что-то намечалось.

Великий князь Дмитрий Павлович не спрашивал меня ни о чём, да и вообще говорил торопливо, словно спешил куда-то. Поблагодарил за помощь, сказал, что мой вклад приблизил победу, и что высочайшим повелением государя я, как и все, кто участвовал в подавлении восстания, получат награды. Мне же, кроме медали, даровали ещё и участок земли площадью пятнадцать тысяч десятин, то есть даже больше, чем предыдущий. Находился он также рядом с Усть-Катайгинском. Более того, император подписал указ о моём повышении до майора, увольнении из гвардии и назначении хранителем земель.

И лишь одна маленькая деталь меня смутила. Назначили меня хранителем вовсе не в Первосибирск, куда я хотел, а в Усть-Катайгинский особый округ. Дмитрий Павлович сказал, что император Павел хочет продолжать дело отца — освобождать и возрождать Сибирь, а для этого нужны верные люди, наделённые большой силой. Я, по его словам, стану опорой трона в тех диких и опасных землях.

Я не знал, что на это ответить. С одной стороны, получил много — грех жаловаться. И даже хранителем меня назначили. Но при этом жаловаться всё-таки было на что. Например, что мне делать с пятнадцатью тысячами десятин тайги? Да и хранителем я хотел отправиться в Первосибирск на смену Анатолию Третьякову, а не в какой-то Усть-Катайгинск, где никого не знаю.

Намекнул об этом Дмитрию Павловичу, но тот ответил, что таково решение государя (ну да, ну да, так я и поверил), и что в Первосибирске есть несколько сильных владеющих, а в Усть-Катайгинске — ни одного. Дескать, я там нужнее. Так или иначе, указ был подписан.

Хотя кое-кого я там всё-таки знал. С командующим округом (что-то вроде генерал-губернатора, только по-другому называется) мне приходилось пару раз общаться. Я пытался выбить у него войска для зачистки моей земли от тенебрисов, но получил отворот-поворот, дескать, людей нет, занимайтесь сами.

Похоже, теперь нам с ним придётся сотрудничать более тесно, как и с другими аристократами, которые там обитали, ведь на меня ложилась обязанность собирать ополчение, если возникнет угроза для города и окрестностей.

Но сперва стояла задача наладить контакты с местной знатью, которой было не сказать, что много. Земли там получали в основном служилые люди за участие в походе против тёмных, только вот многие из них до сих пор воевали на границе, а кто уволился по состоянию здоровья или ещё по какой причине, старался жить в других местах, где поспокойнее и побезопаснее. Тайга, полная тенебрисов — мягко говоря, плохо подходила, чтобы селиться там с семьёй.

По поводу развития Сибири меня тоже терзали сомнения. Сейчас, после очередной распри и коронации малолетнего царя, начнётся передел имущества, борьба за власть, сведение счётов. Вряд ли у государственных мужей будут время, силы и деньги на развитие огромного безлюдного региона. Скорее всего, в ближайшие годы основными поселенцами в особом округе так и останутся тёмные твари.

А мне предстояло теперь там жить и не просто жить, а ещё и защищать эту землю. Хранителями назначали на очень долгое время, причём, чаще всего, именно местных аристократов. То есть предполагалось, что я осяду в Усть-Катайгинске. Не сказать, меня радовала такая перспектива, но с другой стороны, сейчас мне было необходимо находиться поближе к рубежу, чтобы свободно путешествовать в тёмный мир, и, подумав, я решил, что не так уж и плохо будет поехать в эту глушь.