После разговора с великим князем я встретился с парнями из своего отряда. В Ясенево до сих пор размещались гвардейские части и чья-то частная стража. Дмитрий Павлович меня поторапливал с отъездом, поэтому я решил ехать утром на поезде. Переночевать мне позволили здесь.

До самой ночи мы с сослуживцами сидели комнате и общались за кружкой чая. Мой перевод на должность хранителя стал сюрпризом для всех. Даже майор узнал об этом лишь вчера вечером. Меня поздравляли, расспрашивали, что буду делать, желали удачи на новом месте. Зависти не было — скорее, сочувствие.

Только Заболоцкий считал, что мне повезло. Для остальных, столичных аристократов и особенно Орлова, отправиться до конца дней в дикие земли было подобно изгнанию. Но я смотрел на этот вопрос иначе. Там я получу то, чего у меня никогда не будет здесь, особенно при дворе — независимость.

И конечно же, парни не смогли не коснуться в разговоре внезапного появления тёмных. Все непрестанно гадали, что тогда произошло и, главное, почему. Настолько экстраординарной ситуации давно не было. Не знаю, подозревали меня или нет, но если кто-то и подозревали, то молчал об этом.

Утром же я отправился на вокзал. Думал, придётся добираться на такси, но майор нашёл для меня машину. Довезли.

Первой точкой моего пути был Омск. Там меня ждали Оля, Лера и дочь Селена, которой исполнилось уже восемь месяцев. Лера сейчас тоже находилась в положении. Во время последнего недоотпуска два месяца назад я дома пробыл недолго, но, как оказалось, с пользой.

Весь этот месяц девушки сильно тревожились из-за моего отсутствия. Они не знали, где я и что со мной, зато слышали о восстании в Москве и читали в неофициальных источниках об уничтожении двух самолётов с гвардейцами. А вот новость о том, что мне теперь не придётся постоянно ездить на границу, обрадовала обоих, особенно Олю, которая тут же вознамерилась отправиться со мной в Усть-Катайгинск.

— Давай сделаем так, — предложил я. — Какое-то время вы поживите здесь, я обоснуюсь там, и когда всё устаканится, вас перевезу.

— Ну Лёш, я устала сидеть без дела, — расстроилась Оля. — Сил уже нет. Хочу уже какой-нибудь работой заняться. Селену можно няне отдать, а я… да хотя бы с охраной буду ездить тёмных бить или за кристаллами. Мне всё равно.

— Не-не, давай не будем торопиться. С жильём надо ещё разобраться.

— Ты же там квартиру купил.

— Трёхкомнатную, ага. И мы там будем друг на друге жить? Скоро Марина учёбу закончит, тоже приедет. Куда я вас там дену? Да и не до вас мне будет.

— Ах вот как? — оскалилась Оля в улыбке. — Не до нас, значит?

— Конечно! Надо с новой должностью определиться, понять, что вообще делать. Поэтому давай не будем спорить.

— Может, помочь тогда тебе чем? Ты что, один там со всем будешь разбираться?

— Почему один? У меня охрана есть. Там Турок всеми командует. Вероника иногда заезжает. Пока помощников хватает. Так что поживи здесь ещё несколько месяцев.

— Несколько месяцев?! Да я с ума здесь сойду! Затворницей меня собираешься держать?

— Конечно нет! Ты чего мелешь, Оль? Кто тебе что запрещает? Но ты пойми, что там мне не до вас будет.

— Так пусть Лера тут останется. Там ей нечего делать. Вон с Селеной пусть нянчится, привыкает. А я поеду.

Я вздохнул. Меня это уже начало раздражать.

— Хорошо! Чёрт с тобой. Поезжай! Только сама жильё снимай и с Турком договаривайся, чем тебе заниматься. А мне там не надоедай, понятно?

— Да ладно-ладно, ты не нервничай. Я всё равно не собираюсь прямо сейчас всё бросать и ехать, — пошла на попятную Оля. — Может, через месяц, когда потеплее станет. А жить я на базе могу.

Мы чуть не поссорились. Видимо, материнство давалось Оле с её боевым характером тяжело. Но я не хотел таскать с собой целый табор, не зная толком, что меня ждёт в этом Усть-Катайгинске. Может, там в моё отсутствие тёмные так расплодились, что шагу ступить негде.

Лере же, хоть она и говорила, что скучает, кажется, было здесь не так уж и плохо. А когда мы оказались наедине, она призналась, что вообще боится ехать в те края. Она помнила, как жила в Гордеевске, где тёмные постоянно терроризировали окрестности, и опасалась, что в Усть-Катайгинске будет хуже.

В Омске я пробыл неполные три дня, после чего отправился Первосибирск, пообщался с Гавриловым и Сатиром, убедился, что серьёзных проблем нет, всё идёт своим чередом. Возможно, управляющие и приукрашивали доклады, но самому разбираться времени не было, да и желания — тоже.

Следующим пунктом назначения стал Усть-Катайгинск.

Мы с генералом Бодянским — командующим Усть-катайгинским особым округом — сидели в его небольшом кабинете. Кирилл Павлович был упитанным мужчиной с короткой густой бородой. Вид он имел слегка небрежный. Воротник армейского зелёного кителя расстёгнут, борода не подстрижена. Он сидел, сложив руки на столе, и смотрел на меня взглядом, в котором чувствовалось разочарование. Ну или мне это только так казалось.