В воскресенье я отдыхал, а в понедельник позвонил Чулкову и сказал, что основная часть тенебрисов в его имении уничтожена, и ему осталось лишь завершить зачистку. Небольшие стайки тёмных до сих пор там бродили, но за ними я гоняться не собирался. Затем уведомил Бодянского, что проблема решена. Тот лишь диву дался, как мне удалось в такие короткие сроки разобраться с огромнейшей стаей.

Я знал, что пойдут кривотолки. Слух о том, что я наслал на мятежников огромную стаю, дошли даже в эти края. Но была ли причина переживать? Допустим, кто-то считает, что мне подвластны тёмные твари, и что? Наоборот, бояться больше будут. Местная аристократия должна понять, что я здесь надолго, от меня им никуда не деться, и со мной лучше дружить, чем враждовать.

Для закрепления этого понимания я собрал ополчение — всех, кто остался от предыдущего несанкционированного похода — и, разделив их на несколько отрядов, устроил рейд по окрестным территориям. Тёмных существ там бродило не так уж и много, но это не имело никакого значения. Данное мероприятие должно было, главным образом, продемонстрировать, что за ополчение я взялся всерьёз, и показать, кто здесь главный, кого слушаться надо.

А скоро и Оля уехала. Она неплохо отдохнула и теперь готова была вернуться к скучной обыденности в поместье. Впрочем, мы с ней решили, что без дела она не останется в любом случае и продолжит помогать охране, только в Первосибирске.

В первых числах июня, как и планировалось, я отправился в Москву, чтобы заключить помолвку с дочерью Долгорукова. Со мной поехали все мои жёны и сестра. Марина как раз выпустилась из академии, а у Светы начались каникулы.

Состоялась пышная церемония в загородном особняке Долгорукова, которая перетекла в застолье и гулянья, продолжавшиеся два дня. Приехали десятка три родственников моего будущего тестя. Некоторые лица я уже видел, когда гостил у Ярослава в предыдущий раз, а сейчас пришло время познакомиться со всеми остальными. Их оказалось так много, что я даже список себе составил в блокноте, кто есть кто. По-хорошему, всех их следовало запомнить, чтобы при следующей встрече не ударить в грязь лицом.

Многие из этих людей имели должности при дворе, полученные в том числе после восстания. И из их разговоров мне стало кое-что известно о судьбе бунтовщиков. Казней, что любопытно оказалось, гораздо значительно меньше, чем ожидалось. Подавляющее количество непосредственных участников восстания погибло в кремле, когда на них обрушилось воинство тенебрисов, а симпатизирующих было слишком много, чтобы их перебить (по крайней мере, так рассудили наместник с императрицей). Почти всех их сослали на границу с лишением имущества и титулов. Один такой род, причём весьма уважаемый, попал даже к нам в Усть-Катайгинск, но находился он не в моей юрисдикции, поскольку все представители мужского пола были определены на службу в разные форты.

На второй день нам с Ларисой удалось, наконец, пообщаться друг с другом наедине. Теперь это вроде как не противоречило правилам приличия даже в такой консервативной семье, как у Долгоруковых. Мы пошли в берёзовую рощу возле речки, и там гуляли и общались. Поначалу девушка держалась немного неуверенно, чувствовалось напряжение, но благодаря моим стараниям барьер быстро рухнул, и вскоре мы шутили и смеялись, словно знали друг друга уже много лет.

И только тогда мы перешли к обсуждению планов на будущее. Но тут ничего не изменилось. Лариса собиралась поступать заочно в Московский университет, а после свадьбы (её наметили на осень) — переселиться ко мне в Сибирь, откуда каждый полгода будет ездить сдавать экзамены.

Ярослав настаивал, чтобы его дочь занималась магическими практиками с тренером, и я возражений не имел. Да, придётся потратиться, но обучение магии — не менее важно, чем обычное образование, а то и важнее, а индивидуальные занятия всегда эффективнее. Вопросы приданного мы так же с Ярославом обсудили за несколько дней до помолвки. В общем, жизнь Ларисы мы с её отцом целиком и полностью определили.

Вот только Лариса, как выяснилось, не слишком-то горела желанием ехать в Сибирь.

— Тебе пока придётся пожить в Первосибирске, — сказал я. — Там у меня большое поместье, а в Усть-Катайгинске — всего лишь квартира с тремя комнатами. Как построю дом, так сможете переехать вместе с остальными.

— Не думала, что мне придётся в Сибирь уехать, — проговорила Лариса, как бы намекая, что ей эта идея не очень нравится.

— Не хочешь туда ехать?

— Просто всю жизнь мне казалось, что буду жить в Москве. А там, наверное, ничего нет, только тайга.

— И болота ещё, — добавил я с сарказмом.

Лариса усмехнулась.

— Первосибирск — такой же развитый город, как и Москва, — объяснил я. — Там даже своя академия есть. Там есть аристократические клубы, где можно хорошо провести время, есть театр и много других заведений. Ты же ходишь в театр?

— Разумеется, меня родители водили. Но я, если честно, больше люблю кино.

— Ну тут уж я тебе не указ. Света и Марина вон тоже любят кино. Будете вместе ходить. Так о чём я? Ах, да, Первосибирск — такой же крупный город. Единственное отличие — самолёты туда не летают, потому что граница близко. Считается опасно. А вот Усть-Катайгинск — совсем другое дело. Он крошечный, там мало чего есть, и он обнесён стеной. Ты, наверное, никогда не видела приграничные городки? У них у всех есть стена, как у крепости. А единственное развлечение там — охота на тёмных. Сейчас город быстро расширяется, но не думаю, что его население дойдёт до ста тысяч. Впрочем, вы тоже переедете туда не завтра, а за год-другой, глядишь, что-то изменится.