Олег нашелся у себя в каюте. Причем не один, а с султаном Бахтияром и комендантом Холмогорского гарнизона полковником Ливеном. Я нагло, без стука вломился к княжичу.

— Привет, высочества. Полковник, мое почтение — в нос ударило густым духом свежего перегара, ­– Фу! Ну и вонища у вас здесь. Вы что с утра пораньше?

— Господин Раевский, ­– глаза Ливена блестели, но выглядел он свежо в отличие от двух принцев.

— Великий Гэсэр! — Бахтияр под недоуменным взглядом полковника вскочил, попытался поклониться, но, потеряв равновесие, едва не завалился носом в пол. Спас наследника хана от конфуза княжич, ухватив султана за воротник и рывком усадив его обратно в кресло.

— А, боярин. Заходи, — княжич взмахнул рукой, икнул и, громко рыгнув, выдал такой выхлоп, что относительно трезвого Ливена перекосило, — Мы тут отмечаем успешное завершение беспримерного перелета через Заброшенные земли. Считай, в историю воздухоплавания вошли, ­– Олег снова икнул и воздел указательный палец к потолку.

— Что ж вы высочества надраться-то так изволили. И ладно этот северный варвар, — я беспардонно ткнул в Лодброка, ­– Но ты-то, Бахтияр.

— Я налаживаю дар… дав… дааврительные отношения с коллегой. Нам вместе миром править!

— Во! — Олег кивнул и нетвердой рукой разлил что-то пахучее, похожее на коньяк, по бокалам.

— Ууу, похоже, господам принцам пора спать.

— Ничего подобного, — замотал головой Олег, Бахтияр, поддержав товарища по нелегкой наследничьей работе, кивнул головой и опять едва не свалился на пол. В этот раз его со всем почтением успел придержать полковник, — Мы только начали.

В принципе, я парней понимаю. Переход выдался нелегким. А сейчас, когда напряжение отпустило, организм расслабился и вот результат. Только рано начали принцы. Дотерпели бы до Або. Хотя, там их сразу возьмет в оборот Великий Князь, а здесь они сами себе хозяева. Полковник не в счет, он от оказанной ему чести вздохнуть боится. Но держится молодцом. Настоящий офицер.

— Господин полковник, придется помочь Их Высочествам справиться с этой гадостью, ­ — я мотнул головой на пузатую бутылку с пойлом.

— Но-но! — возмутился Олег, — Это не гадость. Это двадцатилетней выдержки арманьяк из личных погребов короля Наварры.

— А воняет, как самогон в трактире у дядюшки Кнуда.

— Да? — княжич, прищурившись, уставился на бутылку, — Мы обязательно должны посетить заведение это почтенного господина. Обещай, что ты меня туда отведешь!

— Не вопрос, — усмехнулся я, — Но в ответ попрошу услугу.

— Все что угодно, — легкомысленно махнул рукой княжич, — Что надо?

— Ты отвезешь меня в вотчину.

Взгляд Олега тут же протрезвел.

— Ты серьезно?

— Абсолютно.

Лодброк испытующе посмотрел на Бахтияра и полковника.

— Господин Ливен, все, что Вы здесь услышите, должно остаться в этих стенах. Если Вы не уверены в себе, прошу покинуть нас.

— Я офицер, Ваше Высочество! — вскинулся полковник, вытянувшись по стойке смирно, — Ваше недоверие оскорбительно!

А молодец полкан. С характером. Понимает же, что такой демарш может стоить ему карьеры, побледнел весь, но держится с честью. А ведь деваться ему некуда. Уйти сейчас, значит показать свою полную несостоятельность. Олег впился в коменданта Холмогорска тяжелым взглядом. Седые виски Ливена стали мокрыми от пота.

— Приношу Вам свои извинения, Отто Карлович. Я должен был Вас предупредить.

— Извинения приняты, Ваше Высочество, — из полковника словно выпустили воздух и он, не дожидаясь разрешения, тяжело опустился на кресло. Олег не обратил внимания на нарушение субординации, переключившись на меня:

— В чем дело, Федор? К чему такая спешка?

­– В предчувствия веришь? — княжич кивнул, — Считай это они. Да и что мне делать в Або? Занятия в Академии раньше осени не начнутся, хозяйством я обрасти не успел. А там у меня дел невпроворот. Надо договариваться с Вольными.

— Ты же сам из них…

— Я не ватман, Олег, — криво усмехнувшись, я покачал головой, — Да даже будь им, право на свободные земли надо доказывать силой.

— Ты сам попросил эти земли.

— А я и не отказываюсь. Но сейчас там эллины. И противостоят им только ватаги вольных. Скажи, как меня примут, если я заявлюсь в Кочки после их освобождения?

— Никак. Тебя убьют.

— Меня попытаются убить в любом случае, — я зло ощерился, ­– Пусть попробуют. Но если я приду на все готовое, мое боярство закончится, так и не начавшись. Меня просто не примут.

— Они и так тебя не примут, когда узнают о жалованной грамоте.

— Кто смеет идти против Великого Гэсэра?! — встрепенулся задремавший Бахтияр, — Если нужна помощь, скажи. Все тумены моего отца встанут под твои знамена.

— Спасибо тебе, султан. И передай мою благодарность Великому хану. Я знаю, что нет у меня преданней друзей, чем люди степи. Ваши табуны — мои табуны, ваши отары — мои отары, ваша кровь — моя кровь. И наоборот. Я никогда не забуду тех, кто первый предложил мне помощь.