Но отсидеться, относительно спокойно, в ожидании аудиенции у Наследника, мне не удалось. Едва завершилась церемония награждения — ко мне потянулись с поздравлениями и лживыми заверениями в вечной дружбе аристократы и дворяне всех мастей и калибров. Единственными, кто был довольно искренним, были технари с «Сокола», с которыми я и провел остаток вечера под ревнивым молчаливым приглядом моих новых родичей. А ближе к завершению вечера, когда гости уже начали разъезжаться, неприметный лакей со взглядом убийцы пригласил меня во внутренние покои дворца.

Великий князь с сыном и высоким гостем милостиво изволили накачиваться алкоголем. Ингвар с Олегом были изрядно навеселе, а Бахтияр, по молодости лет непривычный к таким возлияниям, уже клевал носом, глупо улыбаясь раздерганной на куски жареной птице, чьи непознаваемые останки покоились среди запеченых фруктов:

— Заходи, боярин, садись, выпей с нами — князь гостеприимно махнул рукой и ткнул обглоданной костью в кресло рядом с собой, — Или тебя теперь надо Великий Гэсэр величать?! — он весело пьяненько гоготнул, при этом глаза его были совершенно трезвые и серьезные.

«А ведь ты меня опасаешься, ­– подумалось мне, при виде этого взгляда, — Ой, как опасаешься. Понимаешь, что если бы не я, хрен бы ты договорился с ханом. И боишься, что я точно так же могу отыграть назад. И все договоренности псу под хвост». Надо успокоить этого медведя, пока он себя не накрутил и не наделал глупостей.

— Хоть горшком назови, только в печку не ставь. Все равно скоро уеду, — я уселся в предложенное кресло, без церемоний плеснул в стакан из ближайшей бутылки, и опрокинул в себя отличный коньяк — гораздо лучше того, что разносили в зале.

— Этому бренди больше ста лет. Их во всем мире не больше дюжины бутылок. А ты его, как сивуху, — недовольно буркнул князь.

— Да? — я равнодушно посмотрел на бутылку, — С меня десять бутылок пойла гораздо лучше, которого точно нет ни у кого на Мидгарде, если ты дашь добро на использование «Сокола».

— Даже у Богов?

— Даже у них, — уверенно кивнул я. Просто сущностям, созданным силой веры, материальные блага не особо нужны.

Ингвар помолчал, тяжелым взглядом вперившись в меня, и не увидев ожидаемого результата, раздраженно спросил:

— К чему такая спешка?

— Завтра я планирую серьезно пообщаться со жрецами на Княжьем острове. Они решили, что могут судить моего человека, — я зло ощерился, потянулся и оторвал себе кусок мяса. Подумав, плеснул еще коньяка. Лишним не будет. Действительно приятный напиток. Мягкий и ароматный.

Ингвар все это время молчал, хмуря брови.

— Ты собираешься воевать с Храмом всех Богов? — наконец выдавил он.

— Зачем сразу воевать? Сначала поговорю. Пусть вернут мне Сольвейг, заплатят виру, и мы останемся друзьями.

— Сольвейг?! Виру?! Ты сумасшедший?! — удивленно воскликнул князь.

— Я же тебе сказал, называй, как хочешь… Хм, у тебя отличный повар, ­– дичь была приготовлена отменно.

Князь растерянно взглянул на сына:

— Ты что-нибудь понимаешь?

Олег мотнул головой, и они оба вопросительно посмотрели на меня. Пришлось долго и в подробностях рассказывать о дуэли Зоряны и роли моей подопечной в ней. Князь с Наследником внимательно слушали, не перебивая. Лишь один раз Ингвар уточнил, как девочка могла заметить влияние магии на ход поединка. Она же не одаренная.

— Значит одаренная, — пожал я плечами.

Когда я закончил, Великий князь долго молчал, бросая задумчивые взгляды то на меня, то на сына, то на заснувшего в кресле Бахтияра:

— У меня нет влияния на жрецов. Я не могу им приказать, но я могу поговорить с верховным жрецом. Но от виры придется отказаться, более того, девчонка обвинила служителей Богов в нечестности. Они в своем праве.

— Ты намекаешь, что виру должен платить я?

— Я прямо тебе это говорю, — кивнул Ингвар.

— А тебе очень нужен этот храм?

Великий князь поперхнулся коньяком и закашлялся.

— Федор, храм под зашитой Богов, — вмешался в разговор, сидевший до этого тихо Олег.

— Им же хуже, — связываться с этими безмозглыми сущностями не хотелось, но пойти на попятную в моем положении, когда я только что получил права на основание рода — значит положить конец всем моим будущим начинаниям. Да и не думаю, что Боги вмешаются в эту распрю.

— Ты точно сумасшедший! — наконец-то отдышался Ингвар, — Сын, я даю добро… Нет, я приказываю завтра же доставить боярина Раевского с его людьми в Заброшенные земли.