Слышно, как ему в спину очень тихо и осторожно аплодируют.

Я тоже подмигиваю Психу, а сам стараюсь сдержать смех с Балабанова.

Сам же Балабанов кичится, он не находит себе места, но каким-то чудом, когда Псих отходит на пятьдесят ленивых гремлинских шажочков, резко затихает. Глубоко дышит… выдыхает.

— Итак, молокососы, продолжим! — уже более спокойно говорит Старший Охотник.

Он начинает рассказывать какую-то базовую хрень, которую я успел найти во время утренней уборки в старой брошюрке, выравнивающей одну из ножек металлического стола в кабинете Бойко относительно других ножек.

Я же тем временем занимаю свою старую позицию в группе рядом с тем высоким парнем, которому кивнул в знак приветствия ещё в самом начале тренировки.

Со спины ощущение, что у этого кучерявого шатена голова коричневого пуделя.

Новобранец слушает Балабанова, при этом поглядывает на меня.

Наконец он решается заговорить:

— Привет. Я Саня. Александр Сергеевич Католик. Только я на самом деле христианин. Это у меня просто такая фамилия — Католик.

— Приятно познакомиться, — улыбаюсь я. — Костя. Константин Николаевич Чернов.

— Ч-Чернов?! — сразу же меняется в лице Санёк. Кажется, слухи уже и до него дошли. — Ученик Бойко?! — да, точно дошли.

— Уже и до тебя слухи дошли? — поддерживаю я беседу.

— Ну конечно, — оживляется Санёк. — Я ведь твой компаньон. Ну то есть я Низший охотник-ловец первой стадии. Мы с тобой в связке. Я тебе буду порталы открывать.

Опа!

Вот это встреча, однако.

Я как раз хотел после тренировки познакомиться со своим охотником-ловцом, который будет на первое время обеспечивать меня быстрыми переходами в Критические Точки.

— А чего ты так нервничать начал? — спрашиваю у «компаньона».

Нет, он реально нервничает.

Неужели про меня наговорили чего-то страшного.

Не хотелось бы, чтобы моим именем пугали новичков.

— Как же мне не нервничать. Ты же ученик самого Бойко. Он прокачался аж до Неуловимого охотника-убийцы восьмой стадии. Ты обучался, можно сказать, у великого Охотника. Ясное дело, что он за два месяца тебя многому научил. Даже не верится, что ты с нами тренируешься. Но больше не верится, что меня к тебе приставили… ну то есть поставили с тобой в паре. Хотя это и условности. Всегда могут поменять. Скорее всего, так и сделают.

Ясно, парень уже наслушался про меня. Напридумывал себе всякой херни раньше времени.

Что же…

— Это почему тебя должны заменить на другого? — улыбаюсь я. — Чем ты так не угодил мне? — опережаю его «ответ с заниженной самооценкой».

Интересно послушать этого кадра.

Так волнуется, так переживает.

— Я не такой крутой как ты. Я даже Критический Пространственный Разрыв только-только научился открывать, поэтому батя и предложил пойти в охотники-ловцы, чтобы прокачаться. Сами мы не из высоких… обычные Пятизвёздные Рекруты. А ты сам знаешь, как к таким относятся другие аристократы. Даже Стражи смеются над нами, хотя они всего на один титул выше. А вот ты крутой. Слышал, у тебя уже третья стадия Низшего охотника-убийцы.

— Ага, за два месяца с крутым учителем, как ты говоришь, — делаю якобы серьёзное лицо, хотя всё равно улыбка проскальзывает. — Был бы я крутым, ходил бы сейчас с тремя красными звёздами на печати?

Саня молчит.

Ему нечем возразить.

И всё же он пытается:

— Ну… знаешь, каждый свой потенциал может раскрыть в любую секунду. Так что я болею за тебя и твои звёзды. Надеюсь, что тоже смогу за два месяца получить ещё две звезды к своей. А потом ещё две, и ещё две. И когда стану Младшим охотником-ловцом третьей стадии, а значит, Трёхзвёздным Стражем, тогда и схожу в гости к соседям.

— А они что, над тобой издеваются? — интересуюсь у новобранца, у которого есть вполне нормальное желание прокачаться и кому-то что-то доказать. Для его возраста — самое то.

— Просто не люблю, когда в семье Двухзвёздных Стражей один дурачок корчит из себя невесть кого, говоря лучшему другу, что с Рекрутами не хочет иметь дел, — на эмоциях, но шёпотом отвечает Санёк. — Вот так вот, без суда и следствия. Пришёл и сказал мне всё в глаза. Сука, ненавижу.

Я улыбаюсь.

— Знаешь, может, это и хорошо, что ты теперь без «лучшего» друга. Всё, что ни делается, — к лучшему.

— Вот именно. Всё, что ни делается, — к лучшему. А что делается, то всё идёт по пи… ну ты понял, — даёт Санёк мне пищу для размышления. Честно, я раньше и не задумывался о таком варианте толкования местной фразы. — Ладно, я с этим справлюсь, — вздыхает мой новый друг. — Рад, что ты нормальный и не корчишь из себя крутого.

— Мне до крутого ещё очень далеко. Когда буду крутым, тогда и посмотрим, что и кого я буду корчить, — смеюсь в асфальт, чтобы не привлекать внимания со стороны Балабанова.