— Милая, подай мне ту газету, — указывает гремлин на тумбу.

Похоже, я ошибся.

Псих звал девушку для тупой просьбы.

И да, ему совсем наплевать, что его хозяин только что очнулся после двухмесячной комы. Хотя лично мне было бы не наплевать только на то, что парень спокойно вышел из комы, будто просто проснулся, как любой здоровый человек просыпается по утрам.

Медсестра смотрит на меня и на охотника-убийцу. Потом плавно переводит взгляд на гремлина.

— Константин Николаевич, — снова смотрит красотка на меня. — Я сейчас позову лекаря, который проводил регенеративную операцию. Просто он просил позвать его, когда вы придёте в себя, — ещё больше краснеет девушка, пытаясь оправдаться непонятно за что.

Я улыбаюсь и одобрительно киваю.

— Эй, красавица. Газетку мне, будь добра, — повторно дёргает Псих медсестричку за белый халатик.

Девушка даёт гремлину то, о чём он просит.

— Пойду посру, — резко и без прикрас выдаёт Псих. Сам он чешет зад и добавляет: — Как говорится: и новости прочту, и жопу ими подотру.

У медсестры расширяются глаза. Она не знает, что ей делать.

— Стой! — кричу я.

Питомец разворачивается и эмоционально вздыхает.

— Ну что ещё? — Не дожидаясь ответа, добавляет: — Чувак, говори с Саньком, пусть тебя выписывают поскорее из лечебки, и пойдём, наконец, по бабам. — И Псих выходит из палаты, громко хлопая дверью.

Только и слышно, как мелкое существо шлёпает голыми ступнями по холодному полу и поёт на весь коридор:

Над станицею туман — это курит атаман,

А казак с казачкой хлещут самогон,

На базу мат-перемат, есаул лежит в умат,

И завален пузырями весь прогон.

И пока спокоен враг, вся станица на ушах,

Мы упьёмся самогона, всем смертям назло,

Но если вражеский урод нападёт на наш народ,

Атаман, веди вперёд! Шашки наголо!

Медсестра, я и охотник «наслаждаемся» пением этого мелкого хриплого алкаша. В какой-то момент уже слышно, как он стучит стеклянной бутылкой по металлической этажерке.

— Я сейчас позову лекаря, — растерянно повторяет медсестра и тоже выходит из палаты, тихонечко открывая и закрывая за собой дверь. — Господин Псих, поставьте спирт на место! — слышен в коридоре уважительный крик в сторону гремлина.

Тем временем Александр Бойко открывает окно справа от моей койки и делает глубокий вдох. Похоже, мужик на дух не выносит запах сигаретного дыма, раз не выдержал даже лёгкого ментолового шлейфа.

Тоже мне охотник.

— Хорошее утро будет, — говорит он и улыбается, хотя по глазам вижу, что нам предстоит короткая, но очень важная беседа. — Лекарь сказал, что ты вот-вот должен очнуться после двухмесячной комы. Прошло уже двое суток с этого момента, поэтому ещё раз приношу свои извинения, что сам на часик отключился. До этого почти неделю закрывал одну Критическую Точку, а потом… в общем, не суть. Главное — я должен был стать первым, кто с тобой поговорит, Константин. Это очень важно.

— Да ничего страшного, — махаю рукой, а сам пытаюсь вспомнить из памяти реципиента про Критические Точки, но ничего не вспоминаю. — Так что Вас тревожит?

Мужчина снова улыбается.

— Что ж, раз ты всё понимаешь, то коротко, но ясно объясняю. У тебя есть три пути.

Александр Бойко действительно очень коротко начинает.

Хоть память реципиента и помнит многое из своей жизни, увы, это отрывистые воспоминания. Ведь я даже не знаю, как Косте Чернову удалось пробраться к Межпространственному Разрыву на нейтральной территории между Великой Русской Стеной и Великой Японской Стеной.

Но да ладно.

Послушаем, что за три пути.

— Я не буду встревать в твои споры с Родом, — почему-то сразу же Александр Бойко переключается на какие-то ограничения со своей стороны. — Хоть твой отец всего лишь Пятизвёздный Властелин, но это не повод лично мне лезть в семейные разборки.

Всего лишь. Ага.

Между прочим, титул Пятизвёздного Властелина равен по статусу Безумному охотнику-убийце пятой стадии, что на один ранг ниже Неуловимого охотника-убийцы.

Это достаточно впечатляющий уровень, а не какое-то там «всего лишь».

— Александр Михайлович, просто говорите, как есть, — беру я в руку стакан с водой.

Два месяца без еды и воды. Сказать, что у меня сухо в горле, — ничего не сказать.

— Что ж, тебя хотят казнить, — выдаёт Бойко.

В целом, я и сам знаю, что именно такой исход меня ждёт, если я вернусь к своему Роду.

— Это и есть первый путь, — продолжает Неуловимый охотник-убийца восьмой стадии. — Ты возвращаешься домой и тебя сжигают на костре. Увы, такая казнь у твоего Рода, и выбрать другой способ мы не имеем права, равно как и ты.