Затем Виринея взяла её за руку и повела к разбитому окну.

— Ты говорила, что не видела рассвет, — сказала она. — Так посмотри на него сегодня.

Они остановились у груды разбитых стёкол и обе взглянули на горизонт.

Занимался рассвет. Первые лучи резали небо, появляясь из-за восточных гор. Прохладный ветер обдувал лицо, нёс запахи тумана и прелой осенней травы, ещё мокрой от ночной росы.

Губы Анастасии тронула улыбка.

Рассвет.

Она ведь впервые увидела его, хотя нет ничего проще и доступнее, чем рассвет. Но она слишком погрязла во мраке, чтобы смотреть на первые лучи солнца.

Виринея опять коснулась её щеки ладонью.

— Ты умрёшь сегодня. Но я хочу, чтобы ты умерла прекрасной. Без боли и шрамов.

Её прохладные пальцы провели по подбородку Анастасии, и боль, терзающая её годами, вдруг ушла. Растворилась, оставляя после себя умиротворение и благодарность.

— Моя госпожа… — Анастасия посмотрела на Виринею, увидев в ней действительно настоящую Тёмную Госпожу, великую Ведьму нового времени.

Слёзы сами по себе наполнили глаза.

Ей не хотелось умирать вот так, бесполезной смертью, уходить в небытие, так и не отомстив своему проклятому отцу, которому она была не нужна.

Виринея тем временем сняла со своей шеи цепочку с кулоном в виде розового сердца и надела на шею Анастасии.

— Это тебе.

Дрожащими руками она взяла и открыла кулон.

Там лежал коготь с ядом Анчара, который когда украшал её собственное ожерелье.

Анастасия всё поняла. Она догадалась, чего хочет от неё Виринея, и взяла коготь из кулона. Затем проткнула отравленным остриём себе левую ладонь. Яд Анчара чёрной бисериной скользнул по когтю и проник в рану, сразу начав действовать.

Сделав дело, Анастасия отбросила коготь и взяла Виринею за руку, крепко стиснув её холодную ладонь.

— Позволь… моя госпожа, позволь стать тебе слугой после смерти… я буду вечна верна тебе.

Её ноги не выдержали, и она опустилась на колени.

Из её рта опять вырвался кровавый кашель.

— П-п-прошу тебя… умоляю… моя госп… госпожа… заверши мои земные мучения… забери мой дух себе в услу… услужение… кха-а… моё тело, мою силу… прошу… Прошу тебя, моя Тёмная Госпожа…

Виринея опустилась на пол рядом с ней, прямо на осколки стекла, после чего приподняла её подбородок и пристально посмотрела ей в глаза.

— Так тому и быть.

Она снова погладила Анастасию по щеке и отпустила её подбородок.

Без боли и шрамов, Анастасия положила голову на осколки, щекой ощущая их приятную остроту и прохладу. Последнее, что она увидела перед тем, как закрыть глаза — как два мага уходят из зала через боковую дверь.

Волот в теле Латынина и Коэд-Дин в теле Алексея Бринера.

Пусть уходят.

Ей было плевать на них обоих и их противостояние.

Анастасия с улыбкой закрыла глаза. Её ждали великие дела. Слава воле Эреба… хотя бы после смерти она станет кому-то нужной.

Да, справедливость была даже во мраке.

Десять минут спустя, конюшня на территории дворца Соломиных

Щурясь от рассветных лучей, мы прошли по саду к конюшням графа Соломина.

Никто нас не остановил.

Чекалин заранее знал, что я поведу Волота к червоточине.

По пути я снял перчатки и осмотрел кожу на тыльной стороне ладоней. Одна из клятвенных меток исчезла — та самая, которую оставляла мне Хибинская Ведьма.

А вот вторая, на левой руке, всё ещё оставалась. Тёмный крест был на месте и напоминал о том, что я обязался провести своего врага в одну из червоточин.

Она была готова.

Червоточина переливалась нитями на крышке-перегородке, крупная и уже освобождённая от верхнего слоя земли.

— Прекрасно, — улыбнулся Волот, подходя к крышке, но не касаясь её. Затем посмотрел на меня. — Ты ведь понимаешь, что тебе не удастся обмануть клятву? Даже не пытайся натравить на меня монстров из червоточины или закрыть её перед моим носом.

Я кивнул.

— Клятва есть клятва. Сказал, что проведу в червоточину. Значит, проведу.

Волот усмехнулся.

— Знаешь, Коэд-Дин, ты мне всё же нравишься. С тобой не скучно. Ты хитёр, как дьявол, но всё же молодость делает тебя самонадеянным.

Я тоже усмехнулся.

— Не так уж я и молод. Мне больше ста лет, если ты забыл. — Затем шагнул к червоточине, принял образ призрака и добавил: — А теперь жди, когда червоточина откроется. И добро пожаловать.

Сказав это, я прыгнул вниз, в закрытый котлован, проникнув сквозь его нитевую крышку. Затем спустился на дно, перевёл дыхание и оглядел пространство зрением сидарха. Лоб вспотел — это я почувствовал даже будучи в образе призрака.