— А ты умеешь готовить? — невпопад спросил я у Виринеи.

— Что-о?.. — Она привстала с подлокотника кресла, ужаснувшись вопросу. — Это ты к чему?

— Может, испечёшь Эсфирь пирог какой-нибудь? — Я ощущал себя глупо, но от идеи отказываться не собирался: с Виринеей надо было попробовать.

Та шагнула назад.

— Ты сдурел, Бринер? Всё, что я могу испечь — это твои мозги, если ты будешь задавать мне такие вопросы. Не умею я готовить!

Я опять вздохнул.

— Ладно, сам приготовлю.

Виринея хмыкнула.

— Надо же, а ты меня удивляешь. Великий Коэд-Дин собрался стряпать для маленькой девочки. Ты такой милый.

— Не произноси при мне слово «милый», я начинаю его ненавидеть, — поморщился я.

Виринея стала серьёзной и хмурой, а потом неожиданно подошла к креслу и наклонилась к моему лицу, уперев руки в подлокотники. Её синие волосы защекотали мне щёку, а аромат «Обнажённой Герцогини» ненавязчиво проник в нос.

— Вообще-то, я пришла сказать кое-что важное, — прошептала девушка.

Её губы коснулись моего уха.

В памяти тут же всплыли воспоминания, как мы горячо исполняли пророчество в оранжерее.

Правда, после того, что дальше рассказала Виринея, меня моментально выбило из приятных воспоминаний.

— Есть информация об одной скрытой червоточине, и о ней пока никто не знает, кроме меня и Феофана. Он лично сказал мне о ней сегодня утром, когда я навещала его в больнице. А ещё он сказал, что «Мёртвый Князь сможет познать в ней свои тайны».

Виринея выпрямилась и с тревогой посмотрела на меня.

— Где именно? — прямо спросил я.

Ноги сами собой подняли меня с кресла.

— В районе Петербурга, — ответила девушка, после чего скептически добавила: — И что, ты даже не скажешь мне, что я чёртова сектантка?

Мне было не до её ехидства.

— Подожди минуту.

Я поспешил в библиотеку, быстро открыл сейф и достал атлас с пометками. Провёл пальцем по бумаге, довёл до Петербурга.

Да. Всё сходилось.

Если верить моей теории и карте Басова, то в районе Петербурга действительно была червоточина. И эта червоточина содержала в себе именно чистый эфир.

Теперь я точно это понял, потому что проверил пометки в Изборске.

«Кругляшка» там была всего одна, а вот то, что скрывалось под Чёрной ареной, в карте Басова никак не было обозначено. Это был другой вид червоточин, без источников и с тёмным эфиром.

Я сунул атлас обратно в сейф и вернулся к девушке.

— Что случилось? — забеспокоилась она.

— Я проверю эту червоточину.

Виринея даже удивилась.

— С каких пор ты веришь Феофану и даже слушаешь меня без оскорблений?

И снова мне было не до ёрничанья, поэтому я серьёзно поинтересовался:

— Ты можешь устроить мне встречу с этим Феофаном?

Она задумалась.

— Могу, но… хм… учти, что тебе придётся пройти ритуал посвящения в Орден. Только члены Ордена могут говорить с Феофаном. Он скрывает свою внешность, по документам у него совсем другое имя и он ни с кем не сотрудничает. Мы должны убедиться, что ты никому не расскажешь его секреты. Но он очень благодарен тебе, что ты спас Изборск, как было в сказании. Мы все благодарны.

Девушка пообещала устроить мне посвящение и встречу с Феофаном уже в ближайшие выходные.

А ведь месяц назад я бы даже не подумал, что буду добровольно проситься в непонятную секту к непонятному Феофану.

Я посмотрел на часы.

Шесть вечера. Должна была прийти вейга.

Она обычно не опаздывала, в отличие от меня. На этот раз Азель тоже не опоздала, но пришла не через парадную дверь, а появилась на втором этаже.

И только потом я выяснил, что Эсфирь впустила её в окно своей спальни.

Вейга быстро спустилась по лестнице и указала на меня метёлкой:

— Бедный ребёнок плачет возле окна, ревёт навзрыд, а её эгоистичный брат даже бровью не повёл! У тебя вообще сердце-то есть?! Ни совести! Ни всего… этого… ничего! — Она посмотрела на Виринею. — И ты тут! Значит, уединились, голубки? Пока несчастный ребёнок плачет один, никому не нужный!

— Если хочешь помочь, то не ори, а испеки ей пирог, — тут же предложил я.

Она чуть не задохнулась от возмущения.

— Я что тебе — домохозяйка?! Я твой учитель по тёмному эфиру! Где твоё уважение? И где мой зефир, кстати?