Женщина была одета в простой сарафан с белым передником, на котором висела брошь, свидетельствующая, что она член гильдии целителей. Волосы тёмные с проседью. Глаза добрые. С первого взгляда она располагала к себе, ей хотелось доверять.

В дверном проёме появился мужчина, весь заросший и лохматый, словно бездомный пёс.

— Сестра, вот, возьми бульон, — он отдал ей плошку.

Если бы не повязка через правый глаз, точно не узнал бы его. Это слуга Антона, служивший тому почти с детства.

Прохор заметил, что я на него смотрю, и широко улыбнулся.

— Ваше благородие, я так рад, — он поклонился.

Любава поднесла ко рту плошку с куриным бульоном. Он и вправду начал наполнять меня энергией. Я выпил сначала одну порцию, потом вторую, третью.

Пока я ел, звук, заставивший меня проснуться, вновь появился. Это Семён монотонно елозил напильником о кандалы, пристёгнутые к моей ноге.

— Рад вас видеть, — хрипло сказал я.

— А мы-то как рады! — Семён ударил себя руками по ногам.

Друзья улыбнулись.

Попробовал пошевелиться, получилось. Тогда я прикоснулся рукой к ошейнику. Он был ещё на мне.

Ванька сжал кулаки так, что костяшки побелели. Потом хотел что-то сказать, но прикусил губу.

Я убрал руку от артефакта подчинения, чтобы не смущать присутствующих.

— Через сколько буду в норме? — спросил я лекарку.

— Завтра к вечеру сможешь ходить, — заверила она. — Но ближайшую неделю я бы попросила вас воздержаться от каких-либо долгих поездок и иных физических нагрузок.

— Значит, неделю будем отдыхать, — сказал я, улыбнувшись, успокаивая тем самым присутствующих.

Лекарка поклонилась и ушла из комнаты, за ней вышел Прохор. Наверное, хотел более детально расспросить её о моём самочувствии.

— Как тебе удаётся не терять рассудок? — спросил Иван, указывая на артефакт контроля.

— Буду краток, Ваня, — я посмотрел на нишу, в которой должна была находиться дверь.

Давыдов вмиг всё понял. Он взглянул на дровосека, который продолжал пилить кандалы.

— Семён, остановись, — Иван мотнул головой в сторону, — встань у двери, чтобы никто не подслушал.

Тот кивнул, бросил напильник и метнулся к дверному проходу, в котором сразу исчез.

— Значит так, недалеко от того места, где вы меня нашли, есть узкий пролаз. Там дорожка идёт по самой скале, она обрушена, так что осторожнее, — я пристально посмотрел на Ивана, чтобы проверить, понимает ли он сказанное мной, — по ней ты попадёшь в грот.

Иван кивнул и дёрнулся, словно хотел прямо сейчас сорваться с места.

— Утром с первыми лучами пойдёшь и всё обыщешь там.

— Что нужно отыскать?

— Мои клинки, ключ от ошейника и артефакт контроля.

— Так он не активирован? — с надеждой в голосе спросил Давыдов.

— Активирован.

— Но как ты тогда… — Ванька замолк.

— Если найдёшь ключ, то повезло, если найдёшь передатчик для управления, сразу уничтожай его, мне будет легче, ну а если клинки, то положишь их мне под шею, чтобы гарда касалась артефакта подчинения. Всё понятно?

— Да, — кивнул Иван.

— По дороге туда увидишь узкое место, — я слегка улыбнулся, — под ним должен быть труп Уварова. Обыщи там всё, возможно, что-то из перечисленного будет у него с собой.

Я почувствовал резкую головную боль в висках. Антон опять принялся за дело, пытаясь завладеть телом.

— Труп Уварова мы нашли, примерно в четырёх километрах отсюда, на прибрежных скалах. При нём не было этих вещей, зато были деньги и документы на имение. Но я тебя понял, обыщу место предположительного падения.

— Теперь, Вань, самое важное. Кандалы не снимай. Привяжи другой конец к чему-то покрепче. И пока не снимете вот эту штуку, — я указал на ошейник, — остерегайтесь меня. Я могу творить настоящую дичь.

Давыдов нехотя кивнул.

— Я завтра поутру планировал Семёна за магом земли отправить. Чтобы снять обруч подчинения, — шёпотом сказал Иван.

— Посылай, — кивнул я, — только сначала попробуй найти ключ в гроте. И вот ещё что, сделай это один, без лишних свидетелей.

— А как же Семён, ты ему не доверяешь?