Дошёл до места, где попрощался с жизнью Уваров, улыбнулся. Тропа здесь сильно пострадала. Остался лишь узкий карниз, не шире десяти сантиметров. Балансируя с перекрученной вокруг тела цепью, я еле прошёл этот опасный участок пути.

Двигался дальше на силе воли, понимая, что Антон вот-вот перехватит управление над телом.

Что он будет делать?

Спустится опять вниз и будет сидеть у двери в сокровищницу, пока не сдохнет от голода и жажды?

Нет, дудки тебе, Антон! Я не хотел умирать.

Наконец, выбрался с тропы на вершину утёса.

Услышал голоса. Сейчас, когда я управлял телом, слух стал обычным. Поэтому было непонятно, кого увижу, когда дойду до людей, и дойду ли?

Ещё пара шагов, ноги подкосились, и я упал.

Голова опять сильно запульсировала от боли. Я увидел, что руки все в крови и многочисленных порезах. Приподнялся, собрал последние силы и, превозмогая боль, сделал ещё несколько шагов.

Услышал крики людей впереди, постарался приподнять голову, чтобы увидеть их.

Но тщетно, я снова упал на землю лицом вниз.

Глава 4

Иван Давыдов. Пять часов вечера. Колония «Ярцево». Родовое имение Пожарских.

— Вань, а у тебя ещё есть с собой еда? — спросил Семён, уставившись на меня с надеждой в глазах.

Ну вот и что с ним делать? Этот Рубило как дитя, ничего не может решить сам. Постоянно надо ему всё разжёвывать и обо всём напоминать. С другой стороны, с ним по крайней мере не соскучишься.

— Зачем ты нашу еду скормил животине? — поинтересовался я в ответ.

— Он не животина, он Яшка, — сказал Семён, поглаживая голову друнду.

— Вот и оставил бы его в загоне или дал бы попастись, здесь кругом зелени много, да ещё живность всякая бегает, а ты ему пироги все скормил, вот теперь и голодай. Я спокойно до ужина потерплю.

После боя в деревне друнд Прохора признал Семёна вожаком и всё время пытался увязаться за дровосеком, словно маленькая собачонка. Он перестал слушаться команд прежнего хозяина и всячески саботировал работу. Прохор здорово обрадовался, когда Семён, не думая, выдал за эту птичку все свои деньги, заработанные обжорством в Павловске. Цена эта была явно завышена, но так как все стороны остались довольны сделкой, то вполне справедлива.

Теперь эта птичка, способная везти телегу, а в бою заклевать насмерть, вела себя рядом с Семёном как ласковый пушистый котёнок.

Я по-доброму завидовал своему другу. У меня никогда не было домашних питомцев, только многочисленные репетиторы и учителя по разным предметам. Они все хотели сделать из меня достойного представителя рода Давыдовых. Поэтому учёба, учёба и ещё раз учёба.

С каким же облегчением я вздохнул, когда понял, что не прошёл инициацию. Думал, всё теперь прекратится, особенно это дурацкое ощущение, когда ты всем что-то должен.

Родителям — хорошо учиться и быть примерным сыном.

Преподавателям — доскональные знания по их предметам.

Да даже старшая сестра постоянно от меня чего-то требовала.

Самостоятельная жизнь мне далась нелегко. Я натворил много такого, о чём жалею до сих пор. Это сейчас, спустя время, хотя какое на хрен время? Мне просто надо было вставить мозг на место, заставить опять думать. И у Антона это хорошо получилось.

Блин… Что я буду делать, если он так и не найдётся? Меня же опять куда-нибудь засосёт. Точно вляпаюсь в какое-то жидкое говно.

Нет. Хватит с меня.

И больше от него ни на шаг. Пускай обижается, гонит, но я не уйду.

Я посмотрел на идущего за Семёном друнда.

Буду как эта птица всюду следовать за Антоном. Он мне дважды спасал жизнь, а я ему эти долги так и не отдал.

Надо было напроситься тогда с ним, может быть, всё повернулось бы по-другому.

Почему я не сделал этого?

Хватит жалеть себя. Надо брать пример с Антона: он всегда как-то умудряется из множества вариантов выбрать правильный. Вот, к примеру, в Перми на реке Минский догадался, как найти нас с Семёном и вытащить незамеченными из воды. А его мастерское владение двумя саблями! Ему навряд ли способен противостоять кто-то из известных мне мастеров клинка. Да он точно на порядок их выше.

Ещё Антон крайне везучий тип.

Следовательно, он не мог умереть как Уваров.

Он где-то здесь. Буду верить в это до конца.

Надо искать Антона. Я чувствую, он ещё жив! Мы просто не там ищем.

Ко мне подошёл охотник Прохор, когда-то он был слугой моего друга. По его глазам я понял, что он выдохся. Нет, не физически, а морально. Всё же сегодня были уже восьмые сутки с того момента, как сюда уехал Антон, и ровно неделя, как всей деревней мы искали его по округе.

— Иван Олегович, пора сворачиваться, скоро вечер, — он посмотрел на меня усталым взглядом. — Давайте хоть в этот раз приедем в деревню до заката. Людям надо отдохнуть, а завтра с первыми лучами опять вернёмся сюда.