— У меня? — переспросила озадаченно.

— Да, Владислава Юрьевна. Я не оговорился, — Денис Андреевич замялся. — Мне давно пора на покой. Сожалею, но я с завтрашнего дня у вас не работаю.

Что за чушь?

Ну да, Павлюченко — обычный наемный руководитель и не клялся в верности роду. Но ведь еще вчера он искренне переживал о производстве и не заикался об увольнении, а сегодня внезапно устал? Или ему помогли понять, что пора увольняться? Интересно, банально запугали или денег посулили?

— Владислава Юрьевна, уговаривать меня не имеет смысла, — севшим голосом заверил управляющий. — Решения я не изменю.

— Ваше право, — зло прищурившись, я ледяным тоном спросила: — Князь Волконский сам позвонил?

— Сам, — неохотно ответил мужчина. — Владислава, вы умная девушка, пожалуйста, пусть мое признание останется между нами. Огласка не пойдет на пользу ни мне, ни вам, — и с жаром начал оправдываться: — Вы должны войти в мое положение! У меня семья, я обязан думать о своих близких! — и добавил на грани слышимости: — Мне жаль.

Значит, и запугали, и денег пообещали. А возможно, уже и дали.

— Не сожалейте. Надеюсь, оно того стоило. Прощайте, — нажав на отбой связи, я положила мобильный на колени. — Хрен там, не сдамся! — заявила неизвестно кому и запустила двигатель.

Выехав со стоянки, вклинилась в плотный поток машин и поехала домой. Я привычно следила за дорогой, но разум продолжал напряженно искать выход из сложившейся ситуации.

И тут у меня родилась сногсшибательная и гениальная в своей простоте идея. Даже экстренное увольнение Павлюченко пойдет во благо. И частично реализовать замысел поможет глава графского рода Пожарских.

Вечер. Москва. Лубянка

Начальник тайной канцелярии стоял у окна. Сердито поджимая губы, он провожал тяжелым взглядом высокого мужчину, пересекающего двор и направляющегося к воротам.

Новый князь Гоев сдержал обещание и по прилете в Москву сразу же приехал для приватной беседы. Впрочем, в том, что так и будет, Ушаков не сомневался. Обладателя двух георгиев он знал давно. Само собой, они не дружили, но и не конфликтовали.

То, что сейчас рассказал Али Гоев, не просто насторожило опытного службиста — вызвало серьезные опасения. Оказывается, близ Шато-Эркен произошел не только прорыв древних тварей. За несколько часов перед этим двое темных магов, причем, единственных на территории замка, превратились в кровожадных монстров.

Чуйка Андрея Ивановича и раньше предупреждала о глобальной проблеме, теперь же и вовсе забила в набат. А вдруг это начало эпидемии темных? Тогда надо срочно принимать контрмеры. Но согласится ли император? Последнее время правитель ведет себя до крайности нелогично.

Взять ту же Метельскую.

Ну нельзя к ней так халатно относиться! Ничейную двойную звезду следовало окружить заботой и лаской, обеспечить всестороннюю поддержку короны. Это закрыло бы кучу вопросов и укрепило власть государя. Но нет, Николай бездействовал.

А вот главы родов, в отличие от его величества, дружно заинтересовались двойной звездой. Вполне обоснованно осторожничая, они пока присматривались. Но, увы, не все. Пожарские уже умудрились испортить девушке репутацию и буквально вчера глава неприкасаемого княжеского рода Волконских начал создавать ей проблемы. Владислава пока держит себя в руках, но если сорвется — глобальные разрушения гарантированы.

Монарх все это знал, но ничего не предпринимал. Более того, складывалось впечатление, что ему плевать на то, что будет дальше. То же и с прорывом древних тварей. Разрыв закрыли? Монстров убили? Вот и ладненько.

Не может так безалаберно вести себя правитель огромной державы!

Но ведет.

И тут напрашиваются два вывода: либо император знает то, чего не знает начальник канцелярии тайных розыскных дел, либо старик окончательно впал в маразм. И оба варианта отвратительны.

— Как же лучше поступить? — пробормотал Ушаков.

Завтра в первой половине дня император ждет его на очередную аудиенцию. Но что говорить, а о чем опять лучше умолчать, Андрей Иванович еще не решил. Впрочем, утро вечера мудренее. Стоит сперва посмотреть, что там эскулапы накопали про мутацию Росса.

Почувствовав, как заныло колено, Андрей Иванович поморщился и сокрушенно вздохнул. Почему-то нога начинала сильнее болеть именно тогда, когда должно было случиться что-то крайне нехорошее.

*Кондрашка хватил (стукнул, пришиб и т.п.). Разг. Об апоплексическом ударе, параличе. От канонического мужского имени Кондратий.