А князь красив, из людей, которые запоминаются, и Вера определенно прогадала, влюбившись совершенно не в того человека.

Что если мой непутевый муж предложил меня князю? С аристократии станется заключать подобные договоры, но мог ли князь воспринять это как оскорбление? Я ничего не знаю о нравах этого времени, а Вера, если она в самом деле еще присутствует, готова мне помогать только истериками, спасибо ей огромное, но, пожалуйста, нет. Впрочем, если князь в Веру влюблен…

Тогда повод для смертельной дуэли остался для всего общества в тайне, иначе Лукея уже прожужжала бы мне все уши. Она замучила бы меня советами, как мне быть — а как мне быть, если Вера любила мужа?

Что не значит, что муж любил ее взаимно…

Пока я досадовала, что все проблемы могла бы решить одним махом, но у меня здесь не любовный роман и рассчитывать на влюбленного аристократа и на влюбленного купца-миллионщика бесполезно, князь вышел в зал, и я догадалась, что он не отсутствовал все это время, и ему доложили, что я пришла, но объявиться раньше ему что-то мешало. Он кивнул, выжидающе на меня посмотрел — что ему нужно, кроме того чтобы я развернулась и убралась из этого дома? Ах да, видимо, мне надо сесть.

Начало разговора не клеилось. Смолл-толк этой эпохи не предусмотрел речевых шаблонов на данный случай: «Простите, сударыня, что оставил вас вдовой!» — «Ну что вы, какая мелочь, право слово, а как вы смотрите на то, чтобы обменять жизнь моего мужа на — сколько я вам там должна?» — «Сударыня, ваш муж не стоит и половины, кроме того, он назвал меня земляным червяком, это низко!» — «Ну, князь, вы уже готовы торговаться, так что, думаю, не все потеряно»…

— Чем обязан вашему визиту, Вера Андреевна? — побарабанив пальцами по подлокотнику, спросил князь.

Он нет-нет, но бросал быстрые взгляды мне на грудь, и я постаралась как можно более незаметно коснуться голым запястьем лифа, потому что решила, что сквозь ткань проступает молоко, и князь от моего жеста так напрягся и даже отпрянул, что я застыла, а потом рассмеялась.

Князь побледнел, я посмотрела в его остекленевшие глаза и поняла, что уже не остановлюсь.

Глава четырнадцатая

Меня опять накрывала истерика, но лучше такая, чем от отчаяния. Хохот мой становился все громче, справиться с ним я не могла, в груди заболело, я уже не смеялась заливисто, а гоготала как лошадь, сквозь навернувшиеся слезы видя, как перепугался князь.

— Ваше… ха-ха-ха… сиятельство… ха… я приш… ха-ха-ха! Пришла не чтобы, ха-ха, убить вас, ха-ха-ха-ха! Хотя, ха-ха, вы об этом подумали, ха-ха-ха…

Попробуй не поверь такому признанию. Я не стала дожидаться, пока мне снова прилетит пощечина, и отвесила ее себе сама, и довольно сильно.

— На вашем месте, князь, я бы уже сиганула аж до Урала, — покашливая, призналась я. — Вы же думаете, что я от горя сошла с ума.

Я готова что-нибудь дать на отсечение, он так и решил, кроме того, он понятия не имеет, что такое Урал.

— Уверяю, если я не рехнулась от сумм, которые должен мой муж, то уже до конца своих дней останусь в здравом рассудке. Вы же были друзьями, вы знаете, сколько он должен? Полтора милли… сто пятьдесят тысяч золотом, — вовремя поправилась я. — А вот вы, князь, расписок с него не брали… кроме векселей на сорок три тысячи. Уверена, это не все, но знаете, у меня и этого нет. Так вот, — я хлюпнула носом, — у меня лишь один вопрос к вам: вы же знали, что мой муж не имеет за душой ничего. На что вы рассчитывали?

Князь, не ответив мне, встал, и я уже было предположила, что разговор завершен, но он подошел к столику и позвенел колокольчиком. Я запоздало вспомнила, что еще не расплатилась с извозчиком, а он все ждет, и нервно прикусила ноготь. В зале появился новый персонаж — лакей, похожий на таракана, и подобострастно уставился на князя.

— Принесите нам что-нибудь в мой кабинет, Казимир, — сдержанно велел князь, а потом обернулся ко мне: — Вера Андреевна, полагаю, мы сможем продолжить беседу в другом месте.

Я спорить не стала. Какая мне разница? Главное, что я еще могу что-нибудь выяснить и попросить отсрочку. Не то чтобы это меня спасло.

Вслед за князем я шла по таким же сквозным комнатам, как и в доме дяди моего покойного мужа. И в княжеском особняке спальни были проходными, и кабинеты, и комнаты для гостей. А кабинет оказался тупиковым, и я, устраиваясь в кресле, не удержалась:

— Значит, князь, вы не боитесь, что я убью вас? В отместку за смерть Григория Дмитриевича?

— Вы в самом деле считаете, Вера Андреевна, что я намеренно его убил?