Пылая огнём, драконы стерегли древние сокровища. Принцесс, правда, не воровали — этот новодел чья-то бурная фантазия. Да и зачем дракону принцесса, если они относились к разным видам? Но, тем не менее, человеческие черты драконы тоже приобретать стали. Пока, примерно к развитию Египетской цивилизации, совершенно не смешались внешне с обычными людьми. Разве что умели творить магию, временами открывая её наукой, и передавали жутковатые легенды о своих всесильных предках.

Горный Огонь всё это время был рядом со своими сводными братьями и сестрами. Правда, человеческого разума в нём долго не было. Но именно драконы передали его людям. Но сам огонь не очеловечился подобно драконам, а отпочковался домашними очагами или пожарами. Которые имели только зачаток разума, проявленный плавными движениями. Но сам их прародитель — Горный Огонь — во многом растерял свои силы, не подпитываясь суеверным страхом. Тут, конечно, немного подсуропили сами драконы, объясняющие наукой огненные свойства. А сам Горный огонь теперь что легко помещался в убежище небольшой драконьей стайки.

— Понимаешь, у меня до сих пор что-то вроде родственных чувств к драконам, — Огонь, будто смущаясь, потрепал волосы на собственном затылке. — Просто, когда наблюдаешь кого-то с самого рождения и постоянно, то к нему пробуждается странная привязанность. Чтобы он, по большому счёту, не натворил.

— Значит, драконы всё-таки выродились, — задумчиво произнесла Оля. — Раньше это были огромные летучие ящеры, а сейчас…

Она задумчиво повертела растопыренными ладонями перед глазами. Наверное, было бы лучше оставаться ящером.

— Ну, почему? — не согласился с ней Огонь. — Сила-то всё равно осталась. А что до внешнего вида… Вот представь, что бы люди сделали с тем драконом, что летает и дышит огнём? Они ведь даже тех драконов, кто практически не отличается от них, пытаются себе подчинить. А что, если драконы были бы ещё и страшными?

У Оли вырвался невесёлый вздох.

— А что тогда с остальными? — напомнила она. — Которые, ты говоришь, вроде умерли…

— Драконы жили в разные времена, — вздохнул Огонь. — И в разные нравы… Понимаешь, тот, например, кого ты зовёшь Виталей — он был талантливым учёным. Даже тогда, когда это было чем-то плохим. Поэтому казнь на огне как еретика — не самое страшное, что могло с ним случиться. Елена — та была жрицей какого-то выдуманного бога. И однажды — совершенно, кстати, верно — предсказала то, что не пришлось по нраву человеческому правителю. Кого человек обвиняет за дурные вести? Правильно — того, кто их принёс. Кирилл — он как ты, вроде бы хотел помогать людям. Но слишком много им показал, чем и напугал. Исход — такой же…

— А Дима? — спросила Оля после затянувшейся паузы.

Горный Огонь замялся.

— Дима… Драконы наделены и отрицательными качествами: жадность, злопамятность, жестокосердие, холодность. Вот Дима — из таких драконов. Которые лишились своего сокровища, и теперь пламенно ненавидят всех. Пусть это и скрывают. Дима умер своей одинокой смертью, а ваш известный писатель — Салтыков вроде бы — в какой-то мере списал с него «Премудрого пескаря».

— Но если они умерли… То как я с ними оказалась знакома? Я тоже умерла? — Оля начала запутываться.

— Ты — нет. Ты ещё жива. А я просто умею иногда собирать души ушедших драконов. И на какое-то время вдыхать в них жизнь. Правда, обычно получается ненадолго. У Кирилла с Еленой их новые жизни уже закончились. Скоро кончатся и у Димы с Виталием.

— Родственные чувства? — уточнила Оля.

— Не совсем, — Горный Огонь грустно опустил голову. — Драконы ведь — они часто одиноки. Поэтому, когда я нашёл тебя — живого дракона — то решил дать тебе и друзей.

Что-то тёплое и почти отеческое мелькнуло в очень взрослом взгляде Горного Огня.

— Поэтому они могли исчезать и проявляться? — уточнила Оля. — А ещё говорили, что я так не умею из-за своих «прививок»…

Огонь кивнул.

— Но теперь и я умру, да? — Оля прямо вперилась в него своими глазами. — Я дала вколоть себе смертельный вирус, который меня убил. Смерть во благо человечества, может быть парочка спасённых жизней и безвестная могилка, да?

Она постаралась произнести это с иронией, но ничего не получилось.

Огонь закатил глаза, как при разговоре с надоедливой младшей сестрой:

— Ты всегда так жаждешь помереть или только сегодня? Говорю же: ты жива и пока не умрёшь. Эксперимент прошёл удачно. А когда умрёшь, я и в тебя постараюсь вдохнуть жизнь.

Он сложил руки на груди, словно докладывая о великой миссии. Но Олин интерес простирался больше к насущным вещам, чем к пространному будущему:

— А сейчас? Что будет с новой выведенной болезнью? И со мной? Это всё был чей-то коварный план, чтобы заманить меня и с моей помощью сделать новую болячки? Или лекарство? И Юрку подослали специально?

Горный Огонь устало вздохнул.

— Я тебе Всевидящее Око, что ли? — возмутился он. — Сейчас очухаешься и всё выяснишь. И вообще, я тебе тут столько секретов мироздания раскрыл, а от тебя никакой благодарности. Правы люди: вы, драконы — крайне тщеславные и самозацикленные существа!

— Ну, извини, извини! — замахала руками Оля, интуитивно пытаясь затушить разгорающийся огонь. — Просто не каждый день на тебя сваливается столько информации!

— Ладно, — Горный Огонь в мгновение ока поднялся на ноги.