Ли же не ощутил ничего, кроме брезгливости. Готов? Он думал о своей жене, и физическое возбуждение было лишь закономерной реакцией на его распутные мысли. Он машинально оттолкнул в сторону девицу и даже чуть ускорился. Ночь длинная. Он еще успеет… много чего успеет сделать вдвоем с Ци. И всё же когда-нибудь он приведет ее сюда, и к стенке ее прижмет…

Домой он возвращался едва ли не бегом. Лилиана, кажется, ждала его, а, может, проснулась, когда он, сдавленно ругаясь по-галлийски, заставил слугу принести ему ведро воды для омовения, а чужую одежду велел сжечь. Он зашел в свои комнаты голым и тут же был вознагражден.

– Ты живой, – шептала его жена, ощупывая маленькими ручками. – А почему ты голый?

– Спешил к тебе, – неуклюже пошутил он, спуская с ее плеч торопливо накинутый халат. – Ты не рада?

– Ты пьян? – отпрянула Лили с негодованием. – Вроде не пахнет! Тебя опоили!

– Вряд ли, – сознавался он. – Скорее, я надышался опиумного дыма. Голова кружится. Иди ко мне.

– Ага, размечтался, – отскочила от него Лилиана. – Спать ложись. Стыдно, Кьян! Зачем ты курил опиум? Ты хоть представляешь, насколько это вредно?

– Ничего не вредно, – запротестовал Ли. – И я не курил, так, по веселому кварталу прошел. Ци, я, между прочим, с убийцами договорился и с грабителями дрался, я что, не достоин награды?

– Что? – тихо спросила Лили. – С убийцами?

– Ага, – Ли метнулся на звук ее голоса и поймал ее в темноте, снова прижимая к себе. – Я хочу тебя.

– Нет, – прошептала девушка. – Даже не думай. Я не буду с тобой спать, пока ты не протрезвеешь.

– Ну и ладно, – обиженно оттолкнул ее от себя катаец. – Подумаешь!

Он хотел еще сказать ей, что в веселом квартале полно проституток, которые за звонкую монету ублажат его самыми разными способами, но остатки разума подсказали, что это не лучшее решение, поэтому он просто упал на постель и отключился.

Лилиана присела рядом и тихо заплакала, потому что она здесь сходила с ума от беспокойства, пока он шлялся неизвестно где, и вообще, лучше бы он развлекался, чем и в самом деле ходил к убийцам и попался грабителям.

А выйди она замуж за кого-то из целителей, ей не пришлось бы так переживать и не спать ночами. Целители – мирные люди. Нет, сама же выбирала, никто ее силой не принуждал. Как бы сказала мама «Видели глазки, что ручки брали». В конце концов, он здесь, он живой и даже не раненый. Лилиана утерла слезы и забралась к нему в постель. Кьян тут же обхватил ее своей лапищей и прижал к себе. Девушка скользила пальцами по его телу, с содроганием нащупывая шрамы на боку – это от когтей лорда Браенга. У Кьяна было немало и других шрамов, и, скорее всего, станет еще больше. Таков был мужчина, которого она любила, и ничего с этим поделать она не могла.

Запретный город был прекрасен. По зеленым лужайкам расхаживали павлины, в цветущих кустах пели соловьи, на лавочках дремали кошки, а в беседках лежали шелковые подушки и стояли кувшины с холодным цветочным чаем – для того, чтобы усталые любовники могли утолить свою жажду. Весь Запретный город явно был создан для любви. Тут были даже искусственные ручьи, по которым можно было пустить лодку. С подушками. Понятно для чего. Говорят, когда плывешь и покачиваешься на воде – ощущения острее. Ли не пробовал. Ему было достаточно острых ощущений и без этого.

Сейчас он вспоминал, как ненавистна ему была когда-то вся эта развратная роскошь. Что толку от нее, если Император настолько стар, что даже молоденькие наложницы не могут заставить его жезл воспрять от вечного уже сна. А другим здесь и вовсе ничего не светило, разве что гуаням и их женам. Но им к императорским садам хода не было. У них свои небольшие закрытые территории. А таких «внуков», как Ли, здесь было предостаточно. Сыновья Императора жили в других местах, здесь были жены, наложницы и дочери, которые по какой-то причине не отданы замуж – то ли некрасивые, то ли слишком глупые, то ли те, которых можно было использовать, как мать Ли – подкладывая под знатных гостей. Впрочем, незаконорожденным он был тут один. Как так вышло – никто никогда ему не объяснял.

Сегодня Ли было смешно, а в прошлом, особенно в пятнадцать-шестнадцать лет, это казалось настоящей трагедией. Здесь никто не имел права заниматься сексуальными утехами, если того не дозволит Император. Даже слуги поголовно были евнухами – во избежание. Женщин было немало, но все они неприкосновенны. Они до одури боялись даже взглянуть в сторону юношей – здесь с наложницами не церемонились. Новую найти было легко.

Ли, как ни крути, всегда был на особом положении, хотя раньше он этого не понимал. Ему даже в город выходить дозволялось. Денег, правда, у него не было никогда, а без денег женщину найти было невозможно, их просто не было, свободных, не принадлежащих никому женщин. Конечно, он был молод и относительно привлекателен (Ли допускал, что молодость хороша сама по себе), возможно, кто-то из дайн или свободных пинь мог его облагодетельствовать бесплатно, но это было для него дико и противно, хотя, признаться, заманчиво.

В Янгуне у него, впрочем, была любовница – вдова, у которой он жил. Но каких-то чувств, кроме некоторой благодарности, он к ней не испытывал никогда, и покинул ее без сожаления. Получив свою первую оплату за убитого погонщика, Ли, не долго думая, всю спустил ее на женщину – и ни капли не жалел об этом. Когда-то он был склонен считать неделю, проведенную с одной из самых дорогих пинь Вейна, лучшей в своей жизни, но сейчас понять не мог, что он мог найти такого прекрасного в откровенно искусственной кукле.