Шрифт:
Симптомы чего, покусай его мантикора?!
А пока я не заострила внимание, он что… не замечал ее странный аппетит?
Одно слово – мужчины!
– Не обобщай, – буркнул Эл, подкладывая мне салат. Решил, что я мало ем на фоне сестры, что ли? Или просто рот заткнуть едой хочет? – Рот я заткну тебе чем-нибудь другим, – спокойно, даже буднично пообещал телепат. – А поесть, действительно, надо. Ты сегодня на сплошной сухомятке, мелкая.
– Не превращайся в Джета, а? – закатила глаза я.
– Что? – среагировала на знакомое имя Ева, отвлекаясь от разговора с безопасником.
– Это я хочу узнать – что? Моя сестренка чем-то больна? – Я уставилась на учителя.
– Н-нет, – произнес тот, как-то странно растягивая первую букву.
– Беременна? – в лоб спросила я.
– А? – встрепенулась Ева, густо краснея.
– Н-не думаю.
Опять двадцать пять! Да что это с ним?
– Я не беременна, что за чушь! – возмутилась она, но глаза забегали, а ногти впились в руку иоширца. – Просто проголодалась, – добавила Ева тихо.
– Скорей всего, этот голод и причуды в выборе еды у Еванжелины из-за закрепления нашей связи, – наконец, родил удобоваримую версию господин Рэйн, отчего мы с сестрой выдохнули с облегчением.
Нет, я вовсе не против племянников – по деревьям их лазать научу и на Барсике покатаю, но не сейчас же! Еве только восемнадцать исполнилось. У нас первая сессия скоро, и не одна. Еще расследования не все завершены. Да и новые приключения не за горами. Какие ей сейчас дети?!
Хотя… малыш у них, наверное, милый получится.
Думая об этом, я глотнула сидра, который лично для меня заказала Чума.
Какая же она все-таки суперская! Жаль, что ИИ.
– А у нас? – спросил Эл, отодвигая свою тарелку.
– Что у нас?
– Милый малыш получится, как считаешь? Или даже два. Близнецы.
– Да иди ты! – фыркнула я, рассмеявшись.
Не получил он по хитрой физиономии только потому, что в маневре уклонения ему не было равных. Но ночью в спальне, которую мне выделили, я оторвалась по полной – устроила бои без правил с применением подушек. А Чума с Иоши, прикрыв звукоизоляцией наш шуточный поединок, еще все это и комментировали.
И только кошка недовольно фыркала, прячась под кроватью, но при этом наотрез отказывалась уходить. Диво дивное, чудо чудное – вреднючая животинка внезапно предпочла Еве меня. Или это она из мужиков выбрала наименьшее «зло»?
Не удивлюсь!
Телепат куда приятней в общении, чем неприступный господин Рэйн, к тому же мысли читает, а значит, знает, как угодить женщине, даже если она кошка.
Мы так и уснули с Элом в обнимку посреди устроенного бедлама, хотя для него была подготовлена отдельная комната. Но… кто нам запретит? Мы ведь оба взрослые.
Никто и не запрещал.
Чем занималась ночью Ева с моим учителем – я не в курсе, потому что они тоже активировали звукоизоляцию своей спальни. Впрочем, догадываюсь – чем. После приватного разговора с сестрой, который все-таки состоялся в ванной, сомнений относительно новой стадии их отношений у меня не осталось.
Ну и слава Звездам!
Сестренка заслужила свое счастье, а господин Рэйн заслужил ее.
Совет им да любовь!
ЭПИЛОГ
Элрой Картер
Закончив утрясать с организатором свадеб последние шероховатости, я отрегулировал работу купола, активированного над стоявшими в ряд столиками, на которых возвышались приготовленные для фуршета закуски и напитки. Купол защищал от порывов ветра, создавая особый климат на небольшом участке. Почти как в Таалисе, только гораздо меньшего масштаба.
Сначала мы хотели накрыть им всю площадку, но потом передумали, решив, что потеряется главная изюминка этого места – его естественность. В городе, кстати, уже зима, а за его пределами тепло, светло и… немного ветрено. Такой яркий погодный контраст придавал этой свадьбе еще больше очарования.
Гостей сюда доставил шафер с помощью групповой телепортации. Тихо переговариваясь, они сейчас рассаживались на специально установленные в несколько рядов скамьи. Атмосфера царила самая что ни на есть благоприятная. Люди улыбались, шутили и заинтересованно поглядывали на арку, в обрамлении которой вот-вот должна была появиться невеста.
Жениха же, дожидавшегося ее с другой стороны выложенной разноцветными камешками дорожки, рассматривать отваживались далеко не все, хотя посмотреть на что точно было. Иоширец – мужик видный, невзирая на его бледность и холодность.